Чтение онлайн

— Привет, я твой обед. — Пробурчала я. — А может, и не твой, так что если ты не волкодлак, топай отсюда.

Тварь фыркнула. Мол, как это, топай? На тебя что, заранее скидываться надо было?

Я безуспешно попыталась поправиться и одёрнуться, втянула в голову в плечи. Где там эти герои, мать их!? Заснули!!?

Волкодлак — я решила, что это всё-таки он — еще раз повернул голову набок, задрав острое длинное ухо. В алых глазах мне почудилось презрение.

— Чего уставился, дарёному коню зубы не считают. Ешь что дают. Между прочим, шестьдесят кило чистого продукта. — Обиделась я, и попыталась встать в позу несчастной девы: глаза устремлены вверх (но не так, чтобы были видны одни белки), и трагическое выражение лица (хорошо бы слезу пустить и руку ко лбу, да и ноги на ширине плеч, для устойчивости, но руки связаны, и ноги тоже, так что лишь на лице образ и передала).

Волкодлак мои артистические данные оценил, подобрался и стал обходить по дуге. В глазах загорелся хищный огонек, зверь облизнулся. Мамма…

Солнца не было, и бликов тоже. Низкий свист, и два глухих толчка с чавканьем. Волкодлак аж опрокинулся на землю, но злобно захрипел, вскочил и, безошибочно вычислив местонахождение наглецов, кинулся в кусты чинить страшную мстю. Я зачарованно посмотрела в ту сторону.

Повторное фырканье сбоку заставил меня повернуться обратно и уронить челюсть. Мы со вторым волкодлаком несколько секунд недоумённо таращились друг на друга.

— Фильм «Чужой» — Обалдело прокомментировала я. — Оно размножается.

И завопила.

Зверь прижал уши, явно жалея, что не может зажать их лапами. Он был помельче первого, и морда сильней заострена, а в целом та же хрень. Я с энтузиазмом задергалась в веревках, словно изображая предсмертные конвульсии, и издала еще придушенный вопль. Ну на кой черт надо было меня так плотно завязывать!? Для достоверности?? Сейчас вам будет не только достоверная жертва, но и достоверное нападение, а потом еще и переваривание!

Зверь здраво рассудил, что раз его боятся, то ему бояться нечего, припал к земле и ощерился. Я прямо видела, как он приценивается ко мне, как к жареному гусю: с чего бы начать? Ножка, крылыш… тьфу ты, рука…

Я оцепенела в ожидании чудесного спасения… или ужасного расчленения. Что-то никто ко мне на выручку не торопился: треск и шум в кустах явно свидетельствовали о невероятной занятости нелюдей, всех троих.

Я очень захотела жить в эти секунды, обжимая лопатками столб и обмирая в веревках. Настолько, что не задумывалась, почему это другое рычание на задворках сознания усиливается, все больше напоминая грохочущий обвал. Но оно накрыло и мой страх, и меня заодно.

…Рука потянулась к зеркальной поверхности, сложила пальцы и постучала с той стороны.

Тук. Тук. Тук…

Сознание замерло, потом дрогнуло, и медленно повернулось к свету другой стороной, как монетка.

Я с холодным презрением посмотрела на мелкую шваль у моих ног. Шваль попалась чуткая — сразу почуяла неладное и попятилась.

«К земле, перевертыш-ш» — с яростью раздалось словно со всех сторон. Или только в моей голове?

Хотя, не только. Волкодлак воинственно вздыбил загривок и обнажил белые иглы зубов.

«Это я сильнее» — Некий мыслеобраз толкнулся в виски.

Не знаю, сильно ли смахивала на полоумную, но я подняла верхнюю губу, зашипела, напрягая плечи, и тоже сгорбилась. Я тебе покажу, твар-рь, кто тут сильнее!

«Пшла с моей территории!» — Возмущенно взвизгнул зверь и собрался для прыжка.

И тут наконец-то из кустов с треском вывалился герой-спаситель. Взъерошенный Динар, увидев творящийся произвол, моментально метнул стилет в горло зверю. Того опрокинуло на землю, и второе остриё вошло позади уха, мгновенно оборвав скулеж и конвульсии. И остановив мою съезжающую крышу.

Я с облегчением вздохнула, обнаружив, что до этого не дышала, и встряхнула головой. Тьфу, зараза, так и до белой горячки недалеко!

— Ну вот, всё хорошо, а ты не верила! — Беспечно улыбнулся гад, вытаскивая нож из дохлого волка.

То, что я сказала ему в ответ, вырезала бы любая цензура.

***

Верёвки наконец-то развязали, и у меня появилась возможность размять плохо слушающиеся ноги. Волкодлаков сложили на земле, рядышком, и уселись, глядя на зверей. Я ходила туда-сюда перед взорами наемников, высокомерно игнорируя их изо всех сил, но при этом не забывая держать ушки на макушке.

Гном почесал маковку.

— А ведь за двоих и получить можно в два раза больше…

— Если найти, кому ещё они насолили. — Поддержал эльф. — Как говорится, одна голова хорошо, а две лучше!

— Кроме сердца там, и прочего ливера, можно еще подумать над убедительностью хвостов как доказательства… — Продолжил Гранд. — И лапы еще есть, на сбыт алхимикам…

Два задумчивых взгляда. Я презрительно фыркнула, мол, фи, мясники-сребролюбцы!

Но дальнейшее показало, что я мало что знаю о мясниках.

Эльф встал и нашёл свою сумку, спрятанную под кустиком у могилы.

— Как обычно, камушки мои?

— Бери, все равно большую часть работы сделал. — Великодушно махнул рукой гном. Его товарищ кивнул, присел возле первой, более массивной звериной туши и легко прокрутил в ладони короткий нож с кривым концом, который извлек из куртки. Жест этот был равнозначен потиранию ладоней в предвкушении. Динар пропальпировал пальцами брюшину, что-то там для себя определил… И начал резать шкуру!

— Ты что делаешь? — Опешила я. — Он же уже дохлый!

— Вот именно… — Задумчиво протянул эльф, пальцами растягивая шкуру в стороны. Я тут же поспешила повернуться к нему спиной. Боже, мерзость-то какая!

— Стражник точно был? — Уточнил Динар. Гном, спокойно присевший на соседнюю могилку с трубкой в зубах, выпустил завиток дыма и кивнул.

— Забулдыгу не считай, но еще был купчишка. И кошку съели непростую, а тётки градоправителя. Ошейник на ней имелся с серебряной отделкой, и работа искусная.

— Так ты потрошишь его ради побрякушек!? — Не выдержав, я повернулась. Луна как раз нырнула за тучку, и я не видела подробностей, заметила только, что руки эльфа в закатанных рукавах заляпаны тёмным почти по локоть. Страсть какая, что делает с людьми и нелюдями прагматизм! Ради денег лезут даже в брюхо дохлой нечисти! И как он там что-то еще видеть ухитряется…

Луна неожиданно выглянула, и я поспешила снова отвернуться. Эльф как раз извлекал из твари что-то тускло блестящее, вроде бы тот самый вожделенный ошейник градоправителя, в смысле кошки его. Как бы меня не стошнило от характерных звуков разделки.

Эльф закончил с первым волкодлаком и бросил в мою сторону:

— А ты прекращай выделываться. Жарк о е мы, значит, за обе щеки уплетаем, а как зверушек на это жаркое готовят, уже забыли?

Я как раз вспомнила мясную начинку в пирожках, съеденных днем, и выпечка едва не попросилась наружу. Но организм наотрез отказался расставаться с калориями, не признавая какой-то там брезгливости.