Чтение онлайн

Поначалу был уверен, что лучше него с подготовкой вряд ли кто справится. Ну ладно, Вельт, тут без вопросов. Стрелок он такой, что лучше в округе точно не найти, и не только в округе. Этот гад может попасть в глаз летящему орлу, причем на приличной высоте, и это не байка из трактира, потому что Кейн видел это лично, стоял рядом и смотрел, как стрела ушла вверх и птица камнем рухнула вниз. Так что в луках Вельт разбирается, и тут спорить бессмысленно.

А вот сам Кейн, как выяснилось, в обороне не разбирается вообще.

Ну, может, и получше многих, но до настоящего профессионализма далеко. По крайней мере это стало очевидно, когда он посмотрел на работу гвардейца, которого тоже подключили к обучению. Еще в первый день Кейн подошел к нему и поинтересовался, зачем на вводном занятии раздавать людям мечи.

Их в деревне и так не густо, хотя с последней волной беженцев приехало пополнение, оружие погибших в боях солдат. Его собрали и привезли в деревню, но все равно свободных клинков наберется штук двадцать-тридцать, и раздавать их неумехам-крестьянам казалось кощунством.

На что гвардеец резонно заметил, что вводная тренировка тренировкой как таковой не является. Машут они палками для того, чтобы инструктор оценил потенциал будущих бойцов, и только тот, кто изначально машет палкой достаточно толково, получит настоящий меч вместе с копьем.

И ведь прав, тут не поспоришь. У гвардейца тренировки оказались комплексными и продуманными. Он и на площадке мужиков погонял, и на стену с ними залез, показал, как противник может забраться наверх и как эффективнее всего ему помешать.

При этом не дурак, потому что еще после первой тренировки подошел к Кейну сам и подробно расспросил, каких тварей можно ожидать. Как двигаются, есть ли уязвимые места. Кейн рассказал все, что знает, и ничего утаивать не стал, потому что бессмысленно это, даже не просто бессмысленно, а вредно. Если гвардеец будет учить людей обороняться от врага, которого не знает, толку от такого обучения не будет никакого.

Кейн усмехнулся на бегу, потому что впервые за долгое время почувствовал что-то похожее на облегчение. Хотя бы этот кусок головоломки встал на место, и раз уж в деревне нашелся человек, который умеет готовить людей к бою лучше него, значит его совесть может быть спокойна. А то ведь грызла, потому что учить простых работяг воевать и учить их выживать в лесу — это разные навыки, и второй для стены бесполезен.

Только обрадовался и тут же вспомнил, что окончания сегодняшней пробежки не будет. По чучелу было весело лупить, чувствовать, как острие входит в переплетение прутьев и выскакивает обратно, да и выглядело это чучело классно. Это было каким-то ежедневным ритуалом, чем-то правильным, завершающей точкой после трудного дня. А теперь всё, без чучела мир уже не так наполнен красками.

Впереди показались знакомые очертания деревни, частокол и высокие башни на фоне закатного неба. Кейн замедлился, переходя с бега на быстрый шаг, а потом снова ускорился, потому что Основы осталось как раз на финишный рывок.

У ворот останавливаться не стал. Сумерки, решетка опущена наглухо и сверху забиты клинья, открывать ее ради одного человека как минимум нерационально, пусть солдаты лучше сэкономят силы.

Так что подбежал к частоколу и оттолкнулся от земли, едва коснулся ногами заточенных верхушек кольев и перелетел на ту сторону, приземлившись на землю без единого звука. Обычное дело, он так возвращается почти каждый вечер.

Дальше уже спокойным шагом, мимо темнеющих домов и редких огоньков в окнах. Устал приятно, голова ясная, и осталось только дойти до дома и упасть спать. Простой надежный план, и ничто не должно ему помешать.

Но проходя мимо тренировочной площадки, Кейн невольно замер. Посреди площадки, прямо на том месте, где раньше стоял его верный снаряд, торчало нечто новое.

Здоровенная раскоряка из плотно подогнанных темных ветвей, заметно массивнее прежнего чучела. Прутья шли и вдоль, и поперек, перехватывая друг друга, и в вечернем полумраке конструкция напоминала горбатого уродца с раскинутыми в стороны руками.

Вместо головы на верхушке сидел обрубок пня с вырезанным на нем лицом. Ну, подобием лица. Две точки вместо глаз и широченная кривоватая улыбка до ушей, настолько издевательская, что Кейн невольно нахмурился. Ему сразу показалось, что пень смотрит прямо на него и явно задумал что-то нехорошее.

Но главное отличие от прежнего чучела обнаружилось чуть ниже. На горизонтальной поперечной перекладине на уровне плеч с одной стороны висел щит с нарисованной мелком мишенью, а с другой стороны увесистый мешок. Зачем этот мешок непонятно, но щит явно намекает на то, что по нему надо ударить.

— Ага, все-таки сделал, — усмехнулся Кейн, сразу поняв, чьих рук это дело.

Пацан обещал и пацан выполнил, надо же, бывает и такое. Обошел чучело кругом, потрогал прутья и подергал перекладину. Собрано на совесть, не чета тому, что было раньше, тут Кейн мог бы признать, если бы не одна мелочь.

— Слеплено козявками. — процедил сквозь зубы Кейн и невольно сжал кулаки, — Криворуким болваном, значит.

Пусть и ненамеренно, но эти слова были про него, про Кейна, который потратил на ту конструкцию три вечера, каждый прут подбирал по толщине и вымачивал, прежде чем вплести, и даже голову набивал мхом, чтобы мягче было и наконечник не тупился.

Кейн покосился на щит с нарисованной мишенью. Ровненький аккуратный кругляш мелом, прямо по центру. Так и тянет ударить, собственно, почему бы и нет.

— Это тебе за козявки!

Он не успел додумать, потому что тело сработало раньше головы. Одно мгновение Кейн стоял на месте, а в следующее его уже не было, воздух схлопнулся там, где он только что находился, и никто в деревне не смог бы даже уловить глазами этот бросок. Усиленное щедрой порцией Основы копье, в которую он вложил всю накопившуюся за день обиду и злость, вонзилось точно в центр мишени.

Кейн ожидал, что щит разлетится в щепки. Но щит почему-то не разлетелся, а уехал куда-то назад, и вместе с ним отклонилось все чучело. Натужно заскрипело дерево, и в вечерних сумерках на поверхности прутьев мелькнула странная извилистая линия, едва заметное свечение, которого тут быть не должно. По каркасу от щита побежали мелкие огоньки и стекли вниз по прутьям, и…

Небо и земля поменялись местами, потом обратно, и Кейн кубарем прокатился по утоптанной площадке шагов на десять, прежде чем остановился лицом вверх, раскинув руки и тяжело дыша. Затылок горел так, будто по нему заехали бревном, а перед глазами плавали цветные пятна.

Полежал, глядя на темнеющее небо и первые звезды, которые как ни в чем не бывало проступали сквозь облака, и подумал о своем поведении. Потом повернул голову и посмотрел на чучело. Оно стояло на прежнем месте, целое и невредимое, а нарисованная на щите мишень по-прежнему улыбалась ему мелком. Нет, это пень наверху улыбался, но в этот момент Кейну казалось, что улыбается вообще вся конструкция. Особенно тот мешок с песком, который прилетел в затылок сразу после удара.