Чтение онлайн

Ну а раз все понятно, нечего рассусоливать, так что сразу приступил.

Выбрал место у края участка, где земля поровнее, и начал копать ямы под стойки. Две вертикальные опоры вкопал на глубину в полметра, утрамбовал, расклинил камнями. Между ними на нужной высоте закрепил горизонтальную перекладину, она будет упорной, на нее ляжет резец который и будет точить заготовку.

Лиственничную жердь, самую длинную и упругую из набранных у Ольда, привязал одним концом к верхушке левой стойки под углом, чтобы свободный конец торчал вверх и пружинил при нажатии. К этому концу привязал веревку, пропустил ее вниз, обернул вокруг будущей заготовки и пустил ниже, к педали сделанной из обычной доски.

На все ушло порядка полутора часов, не так уж много, если подумать. Пришлось сбегать к Ольду за парой деревяшек нужного размера, но отвлекать его не стал, просто взял что нужно из сарайчика и ушел. Дагну тоже пришлось дернуть, и ковка лезвий для рубанков из-за этого чуть замедлилась, но мне были нужны железные шипы для фиксации заготовки в центрах, а без них вся затея теряла смысл.

Собственно, один шип зафиксировал в левом бревне намертво, а второй вбил в брусок. Этот брусок будет ходить в правом бревне, его можно расклинить, и это был единственный вариант, как помещать в станок заготовку и доставать готовую деталь. Ведь что колесо, что ось — они будут насаживаться на эти шипы и вращаться между ними, других вариантов тупо нет.

[Путь Созидания II: 63% -> 72%]

Задумался, глядя на результат. Вроде бы ничего особенного, даже изобретением назвать стыдно, но, видимо, в таком исполнении для здешнего мира непривычна. Потому вселенная и наградила довольно щедро за пару потраченных часов.

И вот она, первая проба. Заготовка в виде бревнышка толщиной сантиметров шесть-семь уже закреплена между шипами, веревка перекинута правильно. Длина, разумеется, ровно метр, у нас все-таки стандартизация идет полным ходом.

Проверил веревку, освободил и снова зажал концы в шипах, нажал педаль и крутанул. Крутится, сволочь! Палка провернулась ровно, веревка натянулась, лиственничная жердь согнулась и при отпускании педали дернула обратно, раскрутив заготовку в другую сторону. Работает, и работает именно так, как задумывалось.

Едва сдержал эмоции, все-таки людей вокруг хватает, солнце пока не село, и радоваться крутящейся палке на глазах у половины деревни как-то несолидно.

Ну и, собственно, на этом все, потому что точить эту палку мне пока нечем. Дагна не выковала резец, а без него никак. Ножом, что ли? Не та жесткость, только инструмент испорчу, да и лезвие не того профиля. Хоть бери да напильником скреби, но проще подождать, слишком важно качество исходной детали, чтобы портить ее нетерпением.

Посидел на чурбаке, подумал, и взгляд зацепился за оставшуюся корявую палку лиственницы, непригодную ни для жерди, ни для плетения, но достаточно толстую, чтобы пустить ее на что-нибудь другое. Гм… А ведь я Кейну чучело задолжал. Надо бы, если уж по уму, долги возвращать.

Покрутил палку в руках и прикинул. Вкопать ее в землю как центральный столб, это понятно. Ребра сплести из прутьев железного дерева вперемешку с обычными толстыми ветками, чтобы получилось широкое и прочное подобие туловища, которое не развалится от первого же удара. Центральную жердь для рук поставить потяжелее и покрепче, а голову набить чем-нибудь увесистым, камнями или глиной, чтобы центр тяжести сместился повыше и чучело при ударе не просто качалось, а сопротивлялось.

И квинтейн, конечно. Какой же тренировочный манекен без квинтейна? Поперечная перекладина на оси вращения, с одной стороны щит-мишень, с другой противовес, и если ударил по щиту и не успел отскочить, противовес прилетает тебе в затылок. Воспитывает скорость реакции и уважение к противнику лучше любого наставника, а материалов нужно всего ничего.

Деревья мелькали сплошной темной полосой, сливаясь в одну размытую стену, и только тропа впереди оставалась четкой, будто весь остальной мир решил отойти на второй план и не мешать. Кейн несся по своей излюбленной вечерней тропе, той, что петляет вдоль ручья и уходит на северо-восток через ельник, и ноги несли его с такой легкостью, что казалось, земля сама подталкивает при каждом шаге.

Основа текла по мышцам плотным потоком, ускоряла, подхватывала, и охотник давно перестал задумываться над тем, как именно это работает. Просто бежишь, просто быстро, и к утру все восстановится, если не перебрать. Десятилетия тренировок и постоянное движение по своему пути вбивают контроль основы на каком-то подсознательном уровне, никакие мысленные усилия для этого не нужны.

Собственно, в этом и суть вечерней пробежки. Разрядить Основу ровно настолько, чтобы к рассвету она вернулась к полному объему, ни каплей больше, ни каплей меньше. Ну и остановиться — значит отстать, любой путь требует постоянного движения, тут главное не перегибать, ведь нападение может случиться в любой самый неожиданный момент. Собственно, поэтому Кейн никогда не выкладывается на полную. Хотя за годы он научился чувствовать этот предел так же точно, как дистанцию при броске.

Раньше после пробежки была еще тренировка. Прибегал на площадку, доставал копье или короткий клинок и начинал отрабатывать быстрые удары на чучеле. Не мощные, конечно, от мощных оно бы развалилось еще в первую неделю, но короткие точные тычки выдерживало прекрасно. А больше и не надо, потому что зверю или человеку много силы не нужно, ему нужна скорость, и если ты быстрее, то ты жив, а он нет.

Кейн невольно вздохнул и прибавил ходу. Нет больше чучела, нет и тренировки. По столбу, конечно, тоже можно лупить, но толку от этого никакого, ни отдачи, ни понимания, куда вошло острие.

А вместе с чучелом пропало кое-что еще, и об этом думать куда тяжелее.

Взгляд по привычке скользил по обочинам тропы, и то, что он видел, совершенно не радовало. Звериные тропы, еще месяц назад утоптанные до голой земли, заросли молодой травой. Некоторые и вовсе затянулись, и по ним явно не ходили как минимум уже пару недель. Этот лес быстро восстанавливает растительность, Основы тут хоть отбавляй, ею пропитан каждый листик, каждая травинка или пригоршня земли.

Но и зверья тут всегда хватало, а сейчас ни свежих следов, ни обглоданной коры на молодых деревцах. Раньше за время вечерней пробежки Кейн мог встретить целые стада оленей или коз, мог услышать возню барсуков в подлеске и поставить по пути ловушку, чтобы утром вернуться за свежим мясом. Все это было так недавно и так естественно, что воспринималось как данность.

А теперь зверье уходит тихо, без паники, просто день за днем забирается все дальше от деревни, и причину понять несложно, потому что то, что надвигается с севера, звери чуют задолго до людей.

Кейн перемахнул через поваленное бревно и приземлился мягко, не сбив ритма. Ноги работают, Основа несет, и пока бежишь, думаешь, а к концу пробежки все раскладывается по полочкам.

Только вот полочки эти в последнее время какие-то кривые.

Без леса, без зверья он кто? Охотник без добычи, следопыт без следов. Обычный мужик с луком на стене, которую построил пацан вчетверо его младше. Всё, чем он жил, всё, что умеет лучше прочих, теряет смысл, если лес пустеет. Можно сколько угодно бегать по этим тропам и оттачивать удары, но если бить некого и выслеживать нечего, зачем вообще все это?

Мысль дурная, Кейн это понимал, и потому тряхнул головой и переключился на то, что случилось за день. Тем более, что звери вернутся, надо только этих безглазых гадов придушить, потому лучше подумать о чем-то более насущном, а не бегать жалеть себя.

Гундар попросил натаскать беженцев и местных мужиков обращению с оружием, и Кейн, само собой, выбрал копье. Самое простое и самое эффективное, особенно против зверья. Длинное древко и дистанция, что еще нужно, тем более, когда орудуешь со стены? Ткнул и спрятался, если надо, потом высунулся и ткнул снова, даже необученный крестьянин через пару дней начнет попадать хотя бы в неподвижную цель.