Чтение онлайн

Это занятие было неприятным. Пришлось несколько раз заставлять курсантов переделывать работу, прежде чем я сочла результат их небрежных и некачественных трудов приемлемым. Вот не думала, что командование отрядом будет таким… Нет, никто не возмущался и не смел вслух высказывать недовольство, но взгляды, которые бросали на меня, были не самыми дружелюбными.

Мое дежурство закончилось в итоге на полчаса позже положенного, вместе с Алигиэрин которая сменяла меня. Нужно было признать, что, хотя дроу только осваивала сержантскую должность, она командовала курсантами и солдатами на порядок увереннее и лучше меня. Высказав в сторону моего отделения несколько нелицеприятных фраз и пригрозив наказанием самым нетрудолюбивым, дроу ускорила их потуги в два раза и добилась нужного результата. Ибо пушки нужно было вычистить после стрельбы на совесть.

Освободившись от вахты, я направилась на нос верхней палубы, где за полубаком находилась сетка, натянутая параллельно бушприту. Сетка обеспечивала безопасность матросов, которым приходилось лазить по скошенной прямой балке. Я любила лежать на этой сетке, глядя вперед на мелькающий песок и рассекающий его нос корабля.

Перебравшись через леер, я разлеглась словно в гамаке. Хотя сейчас было еще довольно жарко, эти неудобства меня не смущали. Виды, открывающиеся с носа корабля, компенсировали неудобства.

[1] Лафет — специальное приспособление, опора (станок), на котором закрепляется ствол орудия. Цель лафета — закрепить орудие в определённом положении, удобном для стрельбы, хранения и транспортировки.

Солнце постепенно клонилось к горизонту и такой жары, как в обед, уже не было. Мы неслись на всех парусах вперед, рассекая песчаные просторы, заходя на дюны и съезжая с них, словно с гор. Сейчас мы проносились мимо одного из поселений песчаных обитателей, расположенного в низине. Издалека было невозможно точно рассмотреть, кто именно там жил. Однако круглые соломенно-глиняные домики, называемые мохоро, наводили на мысль, что это либо селение желтых орков, либо одной из народностей тифлингов.

Это были мирные поселения аборигенов пустыни, которые занимались охотой и скотоводством. Я разглядела и те две шхуны, о которых лейтенант Сарим ранее докладывал капитану. Зайдя на очередной пик огромного бархана, я увидела два довольно больших корабля. Мы еще были далеко от них, но уже гораздо ближе, чем в обед, раз песчаные шхуны можно было рассмотреть без подзорной трубы.

Как ни странно, несмотря на сложности насыщенного дня, мне удалось даже заснуть и проспать около часа, прежде чем шум разбудил меня. Заинтересовавшись происходящим, я перебралась обратно на полубак.

На шкафуте[1] столпились курсанты и матросы не занятые на вахте. Они образовали круг, рассевшись на баке, перилах бортов и вантах[2], чтобы быть повыше и непременно лицезреть происходящее на верхней палубе. А в кругу выделялись несколько курсантов, стягивающих с себя одежду и обнажающихся до пояса. И я поняла, что сейчас начнется любимое матросское развлечение – кулачный бой, представляющий собой взаимное избиение наиболее лихих и удалых курсантов.

Так уж получалось, что в каждом боевом походе новички доказывали свою удаль и право считаться «своими» среди команды исключительно банальным мордобоем, поскольку драться на мечах и с использованием магии на корабле запрещалось. Данного развлечения я не понимала, однако сами военные весьма радостно и азартно воспринимали эту традицию, делая ставки на «своих» и криками поддерживая бойцов с обеих сторон.

Дикари и мужланы, честное слово! Но такова была мужская натура. Им даже в мирное время без боя было не обойтись.

Как ни странно, но командование гарнизона и непосредственно самих кораблей не запрещало бои и даже в чем-то поощряло их, если они происходили по правилам и не доводили матросов до состояния, когда они не способны нести свою вахту. Так было и сейчас. Третий лейтенант, будучи вахтенным, спокойно наблюдал с юта за приготовлениями к бою. Рядом с ним стоял Тенебрей, облокотившись на леер. Судить бойцов и следить за соблюдением правил вызвался главный боцман, непосредственный начальник палубной команды, орк Укрой, который сейчас объяснял правила поединка всем бойцам, вызвавшимся участвовать в этом балагане.

– О! Леечка! — окликнул меня Элдрин.

Дроу стоял на полубаке немного впереди меня, в толпе.

– Иди сюда, самое интересное пропустишь, — сообщил мне веселый дроу. Схватив меня за руку, он потянул к себе через толпу и поставил впереди. Казалось, на палубу вывалили все, кто был на корабле, и вокруг было тесно, так что Элдрин позаботился о моем комфорте.

– Тяните жребий, господа-бойцы! – обратился боцман к готовящимся к схватке матросам и подал первому кулак с зажатыми в нем палочками.

Жеребьевка была несложной. Палочки были окрашены в четыре цвета. Сражались между собой те, кто вытаскивал палочки одинакового цвета. Однако бойцов было семь, и один из них остался без спаринг-партнера.

– Ну, лорды-курсанты, - громко выкрикнул орк-боцман, обращаясь к толпе. – Кто хочет еще поучаствовать? Или среди вас больше нет храбрых, и все вы лишь личинки своих родовитых родителей, которые не умеют предохраняться от появления таких недоразумений?

Грубость орка была встречена громогласным хохотом «бывалых» матросов и легионеров, и совершенно проигнорирована мной. Я и не такое слышала. Военным без жаргона и грубости казалось было не обойтись. Ну да, мы не на балу, а для них жизнь становилась насыщеннее и ярче благодаря собственным остротам.

Курсанты обиделись на нелестные слова своего палубного офицера сказанные им в их адрес. Однако то ли остальные не поддались на провокацию, то ли были не уверены в своих силах, а может, считали себя ниже подобных развлечений, но больше никто не захотел добровольно получить увечья от собратьев по практике.

– Эх! Жаль мне нельзя… - разочарованно выдохнул Элдрин мне на ухо.

Дроу числился мичманом, а значит, тоже принадлежал к младшему офицерскому составу и не имел права участвовать в кулачных боях без разрешения капитана. И что-то подсказывало мне, что Корин ни за что не позволит проклятийнику этого, даже если тот его попросит.

– Я хочу!

Громкий крик донесся до нас со стороны трапа, ведущего на нижнюю палубу.

– Куда, шавка ты этакая?! – донеслось оттуда же. Затем раздался звон металлической посуды, и из открытой двери на нижнюю палубу словно ошпаренный, выскочил Риф Конвель – наш незадачливый стюард. Едва не упав от спешки и перецепившись о последнюю ступеньку трапа, Риф был подхвачен кем-то из матросов. Они не только услужливо поддержали его, но и выпихнули внутрь бойцовского круга. Выровнявшись, Риф повторил:

– Я готов драться!

Тут же в дверях показался кок – огромный и свирепый орк, облачённый в грязный фартук и держащий помятый металлический черпак в руке.

– Куда попер, сукин сын? – рявкнул он, грозя в воздух огромным кулаком. – А кто будет перебирать крупу?!

Возмущение кока было понятно, ведь стюард находился в его подчинении как матрос.

– Э-э, Бридарран! – обратился к нему соплеменник-боцман. – Попридержи язык, если не хочешь, чтобы его съели другие. Никто не может ущемить право новичков. Прав я, лорд Терон? — спросил боцман у вахтенного лейтенанта.