Чтение онлайн

Мия успела заметить лишь мимолетный ужас, отразившийся в ее глазах — взгляд человека, узревшего нечто непостижимое и пугающее.

Прислушавшись, Мия услышала лишь рваное прерывистое дыхание.

— Бедняжка, — прошептала она, смахивая слезу, дрожащую на ресницах.

Каждая из девушек знала, каких чудовищных клиентов подбирала матушка Рози для Олики.

На какое-то время другие вздохнули с облегчением, зная, что чаша сия минует их на неопределенное время.

Но все жалели ее, понимая, какую бездну страданий ей приходится испивать. Чем они могли помочь? Лишь сочувствием да тихой заботой, как сейчас.

Ортаз вихрем ворвалась в покои своей госпожи. Рози вскинула брови, удивленная внезапным вторжением и встревоженным видом старухи.

— Что случилось? — В ее голове мгновенно промелькнула мысль, что последний гость перешел грань и девушка мертва.

Холодный страх, как ледяная змея, сковал ее тело: страх перед гневом принца.

— Я слышала шепот Олики, — пролепетала старуха, все еще не в силах отдышаться от леденящего предчувствия.

— Какой шепот? — спросила Рози, стараясь сохранять спокойствие. Известие, что с девушкой все в порядке, вернуло ей подобие уверенности в том, что гнев господина отсрочен.

— Она называла имена.

— Не тяни. Ну, называла, и что? — Голос Рози стал резче, обращаясь к нерасторопной служанке.

— Принц Роул Ивэз. Потом ваше имя, моя госпожа, затем бер Салим Дайнум, бер Алим Тжабир…

— И что из этого?

— Это… это звучало как приговор для всех них. Шепот был словно предостережение, я и почувствовала леденящий холод, словно само крыло Моры коснулось меня.

Рози нахмурилась, обдумывая услышанное. Принц Роул Ивэз — будущий повелитель.

Салим Дайнум и Алим Тжабир — богатые беры, известные своей жестокостью и пристрастием к экзотическим развлечениям, как и остальные два бера, которые были постоянными клиентами девушки, не вызывали никаких эмоций.

А вот ее собственное имя, произнесенное в этом скорбном перечислении, заставило кровь застыть в жилах.

— Глупости, Ортаз, — попыталась она отмахнуться, но голос звучал неуверенно. — Просто бред больной девицы. Переутомление, горячка… Забудь об этом.

Но Ортаз не сдвинулась с места, ее глаза горели тревогой.

— Я слышала её голос. Это не было похоже на бред. Это был… приговор. Я видела её глаза после каждого пробуждения. В них не было покорности, в них горел огонь ненависти. Она знает, что исполнит свое предназначение.

Рози поежилась. Она не была суеверной, но древние поверья, шепот теней, всегда вызывали в ней безотчетный страх.

Шепот Моры, богини смерти и рока, был знаком всем. Он означал неминуемую гибель, предвестие трагедии.

Рози попыталась прогнать наваждение. Нельзя поддаваться панике. Нужно сохранять хладнокровие и найти рациональное объяснение.

Но страх, как ядовитый плющ, продолжал обвивать ее сердце, а верить Ортаз она не могла.

Та своими видениями не раз помогала ей. И в этот раз Рози решила довериться видению своей рабыни.

— Ступай, — прошептала она, словно отпуская птицу на волю.

Фигура рабыни растворилась в полумраке комнаты, как призрак, тающий на рассвете.

Рози, словно подкошенная, опустилась на седир. Тяжесть усталости, словно бремя прожитых лет, обрушилась на её плечи.

— Неужели это предначертано? Неужели она и вправду вестник Моры, предвестник неминуемой гибели? Можно ли что-то изменить, повернуть ход судьбы вспять, отсрочить ужасный приговор? О, принц… зачем ты принёс её в мою жизнь? А если она — собирательница душ для самой Моры, её верная служанка? Нужно было прислушаться к Ортаз, не отмахиваться от её предостережений, как от назойливой мухи. Но разве велика моя вина? Я лишь исполняла приказ принца, была марионеткой в его руках. Но как облечь эти мысли в слова? Как объяснить, что у меня не было выбора, как и у неё? Поверит ли она?

Рози не испытывала ни капли сочувствия к берам, погрязшим в своих чудовищных похотях, словно черви в падали.

Но вопрос иногда сверлил её сознание, как неугомонный сверчок: почему они утоляют свою жажду именно в её заведении?

Возможно, атмосфера этого места, пропитанная пороком и тайнами, влекла их сюда, словно мотыльков на пламя свечи, или смерть своей рабыни была дороже, чем оплата живого товара здесь, где они знали, что девушка останется цела и ей окажут помощь.

Она откинулась на подушки и устало прикрыла глаза, обдумывая свою судьбу.

Когда-то и она начинала свой путь рабыней. Проданная своей семьей за долги, она прошла свой скорбный путь, пока один поклонник не подарил ей свободу и этот уголок дома.

Много с тех пор утекло воды, и она уже не так близко принимала слёзы девушек. Ожесточилось её сердце, и разум затмил блеск золота и серебра.

От сознания, что вскоре придется отвечать за свои грехи, поселило опустошение в груди, словно перед взором открылась бездна её ошибок и пороков.

— Я не выбирала судьбу, — шептала она в своё оправдание.

Ортаз, излечив девушку и оставив Мию присматривать за ней, понуро сидела в своей комнате.

Легкий шепот Олики и невесомое прикосновение крыла Моры разбередили старую рану, напомнив о ее собственной выжженной судьбе.

Когда-то она жила в большой, пусть и небогатой семье, где на столе всегда была краюха хлеба.

Пятый ребенок, Ортаз не должна была нести на себе бремя избранности. Никто из ее братьев не обладал даром, и лишь ей одной, словно в насмешку, боги даровали магию.

Зачем? Этот вопрос терзал ее душу, не находя ответа. Почему не они? Почему не ее братья, которые могли бы стать целителями и вырваться из тисков этой забытой богом деревушки, неся свет и надежду страждущим?

Она помнила тот день, когда проснулась магия, словно это произошло вчера.

В тот день, когда она собирала хворост на склоне горы, коварный камень выскользнул из-под ноги.

Мир перевернулся, и, не успев удержаться, она покатилась вниз по осыпи, словно осенний лист, подхваченный ветром.

Сдерживая горькие слезы обиды на собственную неуклюжесть, она прижала к рассеченным коленям пучок травы, пытаясь остановить кровь.

В висках гудело, а перед глазами плясали темные пятна. И вдруг — вспышка! Мир словно замер на мгновение, а потом вернулся, обновленный и тихий.

Кровь остановилась, словно по мановению волшебной палочки, а царапины на ногах начали затягиваться, оставляя после себя лишь розоватые полоски на коже.

В голове вспыхнули воспоминания — целитель, склонившийся над больным, его руки, излучающие мягкое целебное свечение…