Плохое время для чудес
Шрифт:
– Достопочтенный Гримлессон ожидает вас! – трубно провозгласил он, выдохнув, как мне показалось, не меньше четверти кружки черного эля.
... «глубоко-глубоко под землей», мысленно закончила я, входя и оглядываясь вокруг. Под обыденной кирпично-черепичной скорлупой притаился до поры идол гномьего технофетишистского культа. Размерами и количеством всевозможных шатунов, цилиндров, шкивов и прочих шестеренок этот монстр заставил бы позеленеть от зависти любой человеческий паровоз. Как раз в тот миг, когда мы перешагнули через порог, чудовище жадно проглотило топочной пастью очередную порцию угля, шумно рыгнуло горячим паром и злобно уставилось парой дюжин циферблатов на следующих потенциальных жертв.
Смотритель этого мрачного божества удостоил нас не менее «дружелюбным» взглядом, явно размышляя: не прихлопнуть ли длинноухое отродье за осквернение святыни прямо на месте. Но, поразмыслив, он все же отложил в сторону лопату, выудил из нагрудного кармана на кожаном фартуке связку ключей и, отчаянно гремя и лязгая, принялся отпирать небольшую железную дверцу.
– Зходите!
– Кажется, – тихо пробормотала я, глядя на открывшуюся за дверью клетку, видом и особенно размерами живо напомнившую мне гравюру из «Полного описания инструментов палаческих работы мастера Грелля Праведника, верными слугами Творца употреблявшимися», – у меня уже начинается приступ клаустрофобии.
– А разве целитель Гилан вам не смешал перед выездом соответствующую микстуру? – озабоченно уточнил Керуан.
– Смешал. Но, кажется, она еще не действует. Или уже.
Мое состояние колебалось между «полуобморочным» и «почти-обморочным». Попытайся гном влезть в клеть следом за нами, я бы наверняка начала визжать – секунд пять-шесть, прежде чем бородатая гора потных мышц размажет меня по прутьям. Очень громко визжать! Примерно так: И-И-ИИ... БЛЯМЦ! Железная пасть захлопнулась, мы начали свое путешествие по пищеводу гномского чудовища.
– С вами все в порядке? – озабоченно спросил мертвец.
Со мной все было решительно не в порядке. Откидное сиденье было твердым – как и можно было бы ожидать от железного листа на петлях – и с острым краем. Ременные петли для хватания скользили в ладони, а надсадный скрип лебедки заставлял уши свернуться трубочкой в тщетной попытке хоть как-то уменьшить боль.
– Ч-что з-за...
Жуткая маска придвинулась еще ближе. Синюшно-бледная кожа, трупные пятна... лишь запах остался прежним – тонкий и легкий, с нотами хвойных игл и кедра, с жасмином и лавандой в сердце. Арквен Керуан очень любил эти духи.
– ...за дурацкую светящуюся краску они намазали?
– Какой-то новый состав, – эльф, неловко вывернув голову, покосился на светящиеся панели, – люминофор на радиевой, кажется, основе. Хвала Лесу, коротышки наконец-то перестали мазать повсюду свою любимую ядовитую дрянь из белого фосфора.
– Х-хоть ч-что х-хорошее, – отстучала я зубами. Клеть опускалась не плавно, а судорожными рывками, вдобавок еще и раскачиваясь.
– А п-почему они н-не сделали н-нормальный п-п-подъемник на к-кейворите, как у л-людей?
– Я спрашивал, – Керуан тихонько хихикнул, – и получил в ответ зануднейшую лекцию о том, что при нынешней частоте использования этого пути устанавливать кейворит-решетку было бы экономически не оптимально. Но думаю, на самом деле гномы любят паровые машины. Они применяют их всякий раз, когда есть хоть малейший повод и еще столько же – когда повода нет вовсе.
– Маленькие грязные подгорные извращенцы! – с чувством произнесла я – и, не сдержавшись, тоже хихикнула. – Ой, то есть, простите... вы так произнесли «любят», что моему воображению представилось нечто совершенно непристойное.
– Ничего страшного, – после долгой паузы смущенно пробормотал эльф, – но, поймите, это вовсе не тот вопрос, в котором я бы хотел просвещать юную вэнду. Если вам так уж интересно, спросите ваших друзей из числа людей. Гномы выпускают для них каталоги соответствующих изделий.
Теперь пристыжено умолкла я – на то, чтобы представить «паровую машину любви» моего эльфийского воображения явно недоставало.
– Мне пришлось ознакомиться с одним по долгу службы, – то ли оправдываясь, то ли добивая меня окончательно, продолжил Керуан. – В посольство дошли слухи, что в нем эльфы изображены в качестве... гм, партнеров, и хэя Таринэль решила подать официальный протест... а также выставить иск за моральный ущерб.
Клеть вдруг подпрыгнула – словно какой-то невидимый великан шутки ради пнул коробку с игрушечными фигурками внутри, – и остановилась, мерно раскачиваясь.
– А как вых... – начала я, но тут сверху донесся визгливо-протяжный скрип и наше путешествие к центру мира продолжилось. Эльфийское чувство пространственной ориентации подсказывало, что мы опустились уже на добрых две сотни футов, клаустрофобия и ушибленный затылок предлагали увеличить эту цифру раз в десять. Здесь, внизу, даже воздух был другим, к пещерной влажности примешивались порывы сухого жара, и он дрожал от низкого, за гранью слышимости, гула – словно где-то рядом сквозь толщу камня мчался по рельсам поезд размером с гору.
– Еще немного, – попытался утешить меня Керуан. – Внизу будет легче, там... есть просторные места.
Ответить я не успела – клеть остановилась вновь, на этот раз куда более основательно. В бледном свете люминофора я сумела разглядеть массивную дверь, ряды заклепок на которой больше подходили броненосцу. Затем раздался щелчок, стальная заслонка посреди двери отодвинулась в сторону, открыв стеклянную выпуклость смотрового прибора...
– Закройте глаза!
Совет прозвучал своевременно – но был слишком краток. Правильная команда должна была выглядеть примерно так: «закройте глаза, зажмите их ладонями, засуньте голову между колен, спрячьтесь под сиденье и молитесь духам Леса». Я же просто зажмурилась, услышала уже знакомый треск электрического разряда, а еще через несколько мгновений установленный где-то над дверью прожектор с размаху ударил по мне ослепительно-сияющей кувалдой.
– Я...
Круги были очень забавные. Они то выстраивались в хоровод, то беспорядочно разбредались в стороны. Цвет их тоже менялся, плавно перетекая из фиолетового в сиреневый.
– ...думала, что гномы хорошо видят при слабом освещении.
– Так и есть, – отозвался один из кругов, чуть увеличившись при этом в размерах и слабо пульсируя в такт звукам. – А еще они с чудовищным недоверием относятся ко всему, что спускается к ним с поверхности. В чем-то их можно понять, ведь наверху живут люди...
Число кругов понемногу сократилось до двух. Первый был пушечным жерлом, второй – раструбом огнеметной машины. Шутка про маленьких бородатых параноиков застряла в горле, так и не прозвучав, а еще через пару секунд зрение вернулось окончательно и...
– О нет!
Стон получился очень сдавленный, но совсем его придушить я не смогла – потому что черный, как совесть дровосека, ящик с «приветливо» распахнутой дверцей казался еще меньше, чем клетка, из которой мы только что вывалились. Красный бархат сидений придавал ему сходство с людскими гробами.