Чтение онлайн

– Стандартные торговые суда плохо набирают высоту и редко способны забраться выше мили, – брат Винсент зажал подбородком одну из пробирок и принялся закреплять вторую на штативе. – Причина тому проста, как законы тяготения: кейворит стоит дорого. Выгоднее построить два или даже три корабля, облетающих горы стороной, чем один, способный подняться выше вершин. Однако, судя по рапорту патрульного корвета, наш бриг набирал высоту довольно резво, а значит, – Винсент перегнулся через стол и подтянул к себе провод в красно-черной оплётке, – он имел избыточный запас левитационных сил.

– Которые при взрыве благополучно улетучились в небеса.

Химик аккуратно соединил провод с торчащим из пробирки стержнем и взялся за следующую пеструю змейку.

– К нашей удаче – не все. Ракета с миноносца взорвалась в нескольких ярдах от носовой кейворит-решетки, раздробив её на множество мелких осколков. И некоторые из них оказались вдавлены в другие предметы, слишком тяжелые, чтобы вознестись.

– И что с того? – я по-прежнему не понимала, к чему клонит Винсент.

– Дальше, мисс Грин, начинается гелиополитика, – отступив на шаг, Винсент окинул критическим взглядом собранную конструкцию и взялся за вторую пробирку. – Точнее, гелиогеография. В мире известно не так уж много компаний, производящих кейворит, ведь завод по извлечению гелиона – это вершина современного научно-технического прогресса, его квинтэссенция. Он требует массу оборудования, сложного и запредельно дорогого, ему нужны выпускники университета в роли заводских мастеров... такую штуку не спрячешь в карман.

– Мистер Кейвор, – напомнила я, – получил свои образцы в домашней лаборатории.

– Мистер Кейвор, – химик воздел очки к потолку и мечтательно вздохнул, – покупал свои горшки с гелионом, когда этот газ был всего лишь новооткрытой игрушкой горстки чудаков-химиков, без каких-то значимых коммерческих перспектив. Попробуйте купить пинту сжиженного гелиона сейчас, мисс Грин. Уверяю, ведро алмазов добыть проще. На производство кейворита уходит все, что удается выжать, и еще полстолько. Уверен, если астрономы вдруг докажут, что на зеленой луне имеются запасы гелиона, уже через полгода какие-нибудь гномы построят суперпушку для заброса геологической экспедиции.

Вторая пробирка поселилась на штативе справа от первой.

– Но вернемся на землю, инспектор. У нас в Арании кейворит производят пять компаний. – Винсент осторожно передвинул штатив ближе к центру стола. – Конечно же, – химик повысил голос, – как истинный патриот, я отвергаю саму мысль о подобной сделке с подлыми пиратами любого из почтенных и благочестивых поданных Её Величества...

– А? – только и смогла выдавить я.

Химик сверкнул очками на картину «удивленный до изумления эльф», гнусно хихикнул, и продолжил уже куда менее пафосным тоном:

– К тому же, на всех аранийских заводах используют самую, хе-хе, передовую в мире методику нанесения оксидной пленки на готовый кейворит – анодирование. А наш образчик, – брат Винсент указал на левую пробирку, – был оксидирован химически. Как это делают, например, в Коррезе. Хотите пончик с джемом?

– Нет, спасибо.

Даже люби я пончики до безумия – то есть, примерно вполовину так сильно, как брат Винсент – все равно бы не рискнула взять у него хоть один. После пребывания в его лаборатории начинкой им наверняка служил не только джем, но и три четверти «октавы Ньюлендса» в придачу.

– Ф Коррезе кейфорит произфодят ф дфух местах: Арзе и Скикде. Арзийский практически фесь уходит на фоенный флот, – химик вытер пальцы о край халата, – и для частных кораблей доступен лишь товар уважаемого Сантос-и-Дюмона. Образец которого, – Винсент щелкнул ногтем по второй пробирке, – нам удалось раздобыть.

– И как же вы собираетесь их сравнить?

– Вы, а не я, – Винсент поправил очки. – У эльфийской радуги тридцать цветов, не так ли? Человеческий глаз, увы, не столь совершенен, чтобы выделить в спектре гелиона след астерия.

– А еще у эльфов длинные уши, – вздохнула я, – и мои сейчас очень хотят свернуться в трубочку.

– Игра слов древнеимперского языка, – химик виновато развел руками, – разглядеть звездный свет при солнечном сиянии. На самом деле, – торопливо добавил он, – по поводу астерия в научном сообществе до сих пор нет единого мнения, ибо свойства, которые он демонстрирует, неотличимы от самого гелиона и потому некоторые гном... гм, ученые мужи склонны предположить, что мы имеем дело с неким подвидом исходного газа, но...

– Винсент!!!

– Да, мисс Грин?

– Просто. Скажите. Что. Я. Должна. Сделать!

– А.. – химик на пару мгновений «выпал в осадок», но почти сразу ожил. – Всего лишь заглянуть в этот окуляр. Я настроил систему зеркал так, что обе спектральные линии будут в поле зрения и вам нужно будет просто сказать, одинаковы они – или нет.

– Спасибо, святой брат, – искренне поблагодарила я, наклоняясь к упомянутому окуляру. – Так значительно понятней.

– Готовы?

– Да.

Сухо треснула искра, что-то негромко, низко загудело – и передо мной медленно развернулись две полоски. Я вгляделась... моргнула... приникла к окуляру другим глазом.

– Ну как? Разные или одинаковые?

– Разные, – неуверенно пробормотала я, – и.. брат Винсент... м-м-м.. вы, наверное, не поверите... но цвет... он меняется.

– В самом деле?! – до меня донесся шелест бумаги, затем лихорадочный скрип грифеля. – Неужели... Святой Гермес! Если смещение спектра происходит даже при столь ничтожном увеличении давления... мисс Грин, умоляю, опишите этот процесс как можно подробней.

Следующие пять минут я едва не заработала хрипоту, старательно пытаясь описать полуслепому существу доступную лишь Перворожденным игру оттенков. Наконец сияние померкло... и наступила тишина.

– Винсент?! Что это значит?! – рявкнула я, в последний миг удержавшись от вопля: «оно не взорвется?!»

– Если расчеты подтвердят... возможно, это будет научная сенсация года... да. – грифель заскрипел еще быстрее. – Мисс Грин... м-м-м.. я попрошу вас передать полковнику мои глубочайшие извинения... возможно, я появлюсь ближе к концу совещания.

Выпрямившись, я огляделась вокруг, но Винсент уже надежно скрылся в глубинах лаборатории – отследить его перемещение можно было лишь по звону, треску и оханью.

– Что-нибудь еще передать полковнику? – с горечью осведомилась я.

– Карду? Ну-у.. – раздался скрип выдвигаемых ящиков, оглушительный чих, – можете сказать ему «они разные». Собственно, для его сиюминутных нужд большего и не требуется.

Мы, эльфы, славимся отличной выдержкой. Поэтому я лишь посмотрела на картонную коробку, в углу которой одиноко притулился круглый, присыпанный белой сахарной пудрой, пончик с малиновым джемом. Посмотрела... достала кисет... взяла порцию табака и утрамбовала в трубку. Почти всю.