Чтение онлайн

На пончик просыпалось не больше щепотки.

Мы ведь еще и очень добрые, особенно к низшим, неполноценным существам. Иногда даже слишком.

а даже слишком.

В которой Фейри Грин спускается в Нижний мир.

– Признаюсь, – вкрадчиво произнес Кард, – я рассчитывал, что вы займетесь несколько иным.

Герцог Молинари рассмеялся. Искренне, звонко, гармонично – как и подобает высокородному эльфу. Правда, если бы лесные родственники тогда еще кея Молинари увидели сейчас его – в рубашке цвета слоновой кости, коротком сером сюртуке, черных, как сажа, брюках и с ярко-алым бантом кружевного галстука – они бы...

...просто ничего не поняли, решила я. Для обычных жителей Леса бальное платье королевы Арании находится в одном ряду с тростниковой накидкой гоблинского вождя. Чтобы постичь всю чудовищность герцогского наряда, им потребовался бы особый курс лекций: «аристократический мужской костюм и его допустимая в обществе цветовая гамма».

Впрочем, кей Молинари уже не раз доказывал: общество, что людское, что эльфийское, интересует его исключительно как объект эпатажа. Даже такое специфичное, нет, странное, как сейчас: полковник Ночной Гвардии, лейтенант Королевского флота, гном-полукровка и, на закуску, старший инспектор столичной полиции. То есть я. Эльфийка, докуривающая уже вторую за неполный час трубку – от подобного зрелища среди близких Молинари точно бы прошла череда инфарктов. Еще в кабинете имелся доспех офицера корабельной пехоты, но это был неодушевленный предмет, хотя Кард иногда и вступал с ним в диалоги.

– Человек сказал бы «жаль вас разочаровывать», – отсмеявшись, произнес герцог. – Вернее, человек солгал бы так. Но я скажу, что разочаровали именно вы – меня. В прошлом ваша контора поставляла мне мертвецов поодиночке, в них была индивидуальность, а главное – тайна, загадка! А теперь вы попытались подсунуть мне полный склад покойников, ряды безликих туш, до судорог однообразных и вульгарных. Нет уж, полковник, если вы хотели, чтобы кто-то занялся этими кусками мороженого мяса, то крупно промахнулись адресом. Я – учёный, а не мясник.

– У мясника я обычно спрашиваю пару фунтов говядины, – огрызнулся Кард, – а не родословную скотины, из которой её вырубили.

Эльф пренебрежительно взмахнул кистью.

– Тот, кто послал этих недоумков, знал: с них станется попасть в плен живыми. А потому наверняка позаботился, чтобы они не могли рассказать ничего мало-мальски ценного. Сброд, который можно нанять в любом порту за полугрош и чья память не простирается дальше вчерашней попойки. Отправьте их на костяную мельницу, Кард, они могут стать полезны лишь в качестве удобрений. В этот раз древесина оказалась куда многословней.

– И что же, – после долгой паузы тихо спросил полковник, – вам поведала древесина?

– Позвольте, начну я, сэр? – даже не дождавшись начальственного кивка, Тайлер подскочил к столу и выложил, точнее, вытряхнул на испятнанное чернилами сукно содержимое небольшой полотняной сумки.

Бруски. Неправильной формы, грубо и торопливо спиленные куски дерева.

– Как известно, сэр, – прокашлявшись, начал он, – воздушные парусники изготовляют из просушенной древесины, в точности, как и морские в до-кейворитную эпоху. Флеволандские корабелы очень широко используют бальсу, – Том двинул в сторону полковника один из брусков, светлый, с крупными порами, – по легкости с ней не сравнится никакая другая древесина.

Судя по едва заметной усмешке Молинари, Тому стоило бы добавить: «известная людям и гномам».

– Но бальса все же недостаточно прочна, – продолжил тем временем Тайлер, – чтобы сделать из неё весь корабль. Поэтому основной набор корпуса выполнен из ёлки, с элементами красного дерева в качестве усиления, – он сдвинул еще два бруска и оглянулся на Молинари, целиком погруженного в изучение лака на кончиках ногтей: – Я правильно излагаю, сэр?

– Почти, – небрежно пробормотал эльф, – но для гнома назвать спрус ёлкой вполне простительная ошибка. Не все расы придумывают четыре десятка названий для того, что другим кажется одним и тем же деревом.

– Ой...

– Эта деталь, – взяв почти белый, ощутимо пахнущий смолой брусок, Кард положил его на ладонь и поднял перед собой, – имеет значение?!

– Вам решать, – все тем же рассеянно-спокойным тоном ответил Молинари. – Как известно, сэр, – тут эльф мастерски скопировал интонацию Тайлера, – масштабное строительство флота при королях гриффонской династии, а также первых Стирлингах практически уничтожило аранийские леса. Что, в свою очередь, послужило причиной очередного «интереса» Арании к нашей с мисс Грин родине.

– О «Войне за бревна» я впервые услышал, – медленно произнес полковник, – когда мне было четыре года.

– Полагаю, вам также известно, – невозмутимо продолжил Молинари, – что после заключения Кенненвильских соглашений Лесной Союз Триникли оказал вашему королевству весьма значительную помощь по восстановлению лесных массивов. Разумеется, исключительно из религиозных соображений. А спрус растет заметно быстрее, чем обычная аранийская ель, вырастает выше и выглядит зеленее. Да и ваше драгоценное Адмиралтейство не высказывало претензий до самого перехода на железные корабли.

– После которого, – произнес молчавший до сих пор О’Шиннах, – на складах и сушильнях леса осталось на двести тысяч броудов. Я слышал, те запасы распродают и по сегодняшний день. Возможно, этот ваш спрус как раз оттуда.

– Возможно.

Мне вдруг стало холодно. Герцог больше не шутил, не «играл» голосом – слова падали в тишину словно капли. Тяжелые... и совсем не воды.

– После захвата бриг перестраивали. В бортах прорезали дыры для орудий...

– Пушечные порты, – кивнул Аллан.

– ...на крышки, для которых использовали граб, – встав, эльф подошел к столу, но трогать бруски не стал, глядя на них... с омерзением, поняла я. Люди могли бы глядеть так на кусок гнилого мяса... но кей Молинари был отнюдь не ребенком с прозрачными ушами.

– Выбор неважный, порода твердая, но без надлежащей обработки граб легко поддается гнилостным процессам. И еще... – эльф сделал паузу... длинную... слишком затянутую.

– Им требовалось укрепить набор, – рискнул нарушить заговор молчания Том Тайлер. – Палубу под орудийными лафетами, отсеки кейворит-решеток. С прочностью они переборщили, сделали полуторный, местами даже двойной запас, так не делают даже военные, на воздушном корабле идет борьба за каждую лишнюю унцию. А они взяли дуб...

– Доски почти в два ярда длиной, – выдохнул Молинари. – Поперечные, не продольные, на срезе отчетливо видные годовые кольца..., и они почти не изгибаются.

Я буквально заледенела, вся, от пяток до кончиков ушей.

Молинари прошел взглядом по комнате.

– Вижу, вы не поняли, – почти с отеческой мягкостью произнес он. – Что ж... – Расстегнув пуговицу сюртука, герцог сунул руку в жилетный кармашек и бросил на стол тусклый желтый кругляш.

– Десять эррисов из Ирридики, – монета легла на сукно кудрявым профилем вверх и Молинари, поддев ногтем, перевернул её, открыв лучистое «солнышко» королевского герба. – Видите эти лучи? Доски на этот проклятом бриге сделаны так же, но из дуба. Огромного древнего великана, простоявшего не меньше пяти веков.