Чтение онлайн

В четыреста шестую докладывать я пришел через неделю, отходив за Семеном положенное, и Селезнев, знавший о моем визите заранее, был там уже не один. Марина сидела сбоку, у окна, грея ладони о кружку с чем-то горячим и парящим, и улыбнулась мне, как улыбалась всем без разбору — тепло и чуть по-матерински.

На подоконнике подле нее медленно разрастался тонкий ледяной узор, какой она оставляла за собой везде, где задерживалась подольше, сама того не замечая. Ледяной Маг до мозга костей. Я сразу понял, зачем Селезнев ее позвал: Семена приметила в свое время она, ей первой и слушать, чем кончилась проверка.

— Семен чист, — сказал я, садясь напротив. — По крайней мере, я не заметил ничего, что намекало бы на какие-то препятствия для вступления в Орлы. В ячейку такого хоть сейчас, не глядя.

— Но? — спросил Селезнев, явно поняв, что «но» будет.

— Но, — я подбирал слова с оглядкой, потому что унижать Семена не хотелось, ведь ничего дурного он не сделал и зла никому не желал, — он вовсе не безродный. Манеры не уличные, явно вбиты с малых лет. Речь слишком гладкая, ни слова с улицы. Похоже на обедневшего дворянина или что-то в таком духе.

Марина сделала маленький глоток из кружки.

— Ну и что с того, если обедневший дворянин? — сказала она мягко, опуская кружку на колено. — Это не беда, а почти что рекомендация, если разобраться. Мы ведь не хотим брать тех, кого через сильный род можно дернуть за ниточку, как куклу. А Сема, получается, просто хороший парень. Так что, как по мне, все равно его надо позвать.

Селезнев черкнул что-то на углу серой папки и захлопнул ее.

— Значит, годится, — сказал он. — Спасибо, Саша. Испытание ему устрою через недельку-полторы.

На том и порешили. Я вышел из четыреста шестой в пустой вечерний коридор и тяжело вздохнул. М-да. Кто его знает, может быть, прямо сейчас кто-то смотрит за мной так же, как я смотрел за Семеном, и уже сделал все выводы?

Договориться с преподавателем оказалось проще, чем я думал. Пришел к нему после занятия, объяснил, что мы хотим попробовать драться всемером против одного — не на победу, а на слаженность, — и спросил, не возьмется ли он быть этим одним.

Захар Лукич выслушал, поглядел на меня без особого выражения и сказал, что свободен в четверг после обеда. Маг Третьего Круга, грузный и неторопливый преподаватель боевого факультета, с тяжелыми веками и медленной речью, он соглашался так, будто его звали не драться, а помочь передвинуть шкаф. Я поблагодарил и ушел, и до самого четверга не очень понимал, во что мы ввязались. Понял уже в зале.

Турнир не за горами, и команду надо было не просто собрать, а сладить. Всемером мы уже не один раз сидели за одним столом и больше не косились друг на друга, как чужие, но застолье — это одно, а бой — другое. В бою людей связывает только общая работа.

Этого у нас не было. И чтобы понять, насколько все плохо, нужен был кто-то, кто покажет нашу неслаженность так, чтобы мы ее увидели. Захар Лукич подходил лучше некуда.

Одна из больших тренировочных арен Академии была раза в три просторнее той, где я ронял Федю: высокий потолок, по периметру каменные скамьи для зрителей, пустые сейчас. Мы пришли всемером, заняли середину и, пока Захар Лукич не появился, успели обсудить расстановку.

Командовала Наташа, наш капитан. Я стоял рядом и больше слушал, чем говорил. Мне это нравилось. Я умел командовать, но куда больше мне нравилось просто вести за собой, и я был совершенно не против отдать роль стратега другому.

— Разнесемся по дистанциям, — сказала Наташа. — Виктор, ты дальше всех. Твои пистолеты бьют на двадцать шагов в монету, вот и держи его на этих двадцати, не подпускай. Артем там же, поддерживай всех и создавай барьеры. Ян и Саша — средняя. Ян тенями вяжет, Саша давит топором. Яков — ближняя. Катя в качестве поддержки — оставайся мобильной и используй любую открывшуюся возможность для атаки. Я в центре, смотрю поле и говорю кому куда. Если кричу имя, слушаете меня.

На первый взгляд выглядело разумно. Каждый при своем деле, дистанции нарезаны чисто, никто никому не мешает. Артем покивал, Яков хрустнул костяшками в перчатках, Катя повела рапирой, разминая кисть.

Виктор отошел к дальнему краю и встал там. Спокойно, как и всегда. Ян ничего не сказал, только обвел поле своим обычным долгим взглядом, и я понял, что он уже видит то, чего не вижу я, но пока придерживает.

Захар Лукич вышел в центр, когда мы встали по местам. Без оружия, в простом тренировочном, руки за спиной. Встал напротив нас один, грузный и расслабленный, оглядев из-под тяжелых век. Третий Круг.

Чисто технически между ним и той же Наташей не было какой-то катастрофической разницы. По объему Духа Третий Круг превосходил первый где-то раза в два с половиной или около того.

Но на эту разницу накладывалось еще множество факторов. Например, уровень контроля этого самого Духа, который зависел далеко не только от опыта и навыка, но и от самих Кругов: чем их было больше, тем они лучше резонировали с энергией. Или то, что три Круга значительно увеличивали скорость как выпускания Духа, так и его восполнения. Ну и, разумеется, те же опыт и навыки тоже не стоило сбрасывать со счетов.

Нас нельзя было назвать прямо младенцами перед взрослым, как было бы, выйди мы против, например, ректора Академии. Но в этом сравнении мы были все еще детьми. Да, тренирующимися, да, знающими, как и куда бить, но детьми, которые могли бы завалить взрослого и опытного бойца разве что чистой биологической массой.

— Готовы? — спросил преподаватель. — Не жалейте. В полную силу не отвечу, а вы давайте, как умеете.

Наташа коротко глянула на нас и сказала:

— Начали!

Виктор ударил первым, с дальней, двумя струями подряд, точно туда, где Захар Лукич стоял. Туда, где он стоял только что. Потому что, когда струи дошли, его там уже не было: он сместился на полшага вбок. Не торопясь, без рывка — просто шагнул, и вода прошла мимо.

Катя дала молнию поверх наших голов в ту точку, куда он шагнул, но снова чуть-чуть не туда: он был уже в следующей. Мы с Яковом пошли вперед, чтобы связать его ближним боем, Ян пустил тени нам под ноги, чтобы перекрыть ему отход, и на бумаге это все должно было сойтись в одну сжимающуюся клетку.

Не сошлось. Захар Лукич прошел между Яковом и мной раньше, чем мы сомкнулись, и оказался там, где наша «клетка» только собиралась захлопнуться. И тут же эта клетка превратилась просто в двоих бойцов, неловко стоящих без особого понимания, что делать дальше.

Дело не в скорости. Двигался он не быстрее любого из нас, а может, и медленнее. Дело было в том, что он все время оказывался не там, где мы его ждали. Читал нашу расстановку быстрее, чем мы успевали ее менять. Человек двигался, а Захар Лукич уже стоял в той дыре, что открывалась от этого движения, будто увидел дыру раньше, чем она появилась.

Я давил на него топором со средней дистанции, вкладываясь и тесня, и тяжелый замах проходил по пустому месту, потому что к концу замаха его на линии удара не оказывалось. Один раз я почти достал: повел топор низом, угадал, куда он сместится, и угадал верно. Но он поменял это место на следующее, и топор чиркнул по воздуху там, где Захара Лукича не было уже две доли мгновения.