Чтение онлайн

Я остановился. Руки тряслись, по спине тек холодный пот, и тело кричало мне, что делаю что-то непоправимое, разбираю по кирпичику дом, который строил с таким тщанием и заботой. Это был обман чувств, я знал, но знать и не верить телу — две разные вещи.

Переждал этот холод, заставил себя дышать ровно и напомнил себе то, что втолковывал Симонов: позиции остаются. Они никуда не денутся, тело не потеряет пропитки, просто резерв из них сливается для формирования Ядра. Я не разрушаю, а строю нечто новое.

И когда я в это наконец поверил, а руки перестали трястись, я продолжил. Точка в животе наливалась, тяжелела, делалась плотной, как маленькое солнце, и в какой-то миг сомкнулась сама на себе и загорелась ровным жаром. Ядро. Брюшной центр встал. Но это было самое простое.

Вторым пошел Дух Зверя. Голова. Его тоже надо было собрать в точку и провести на новую стадию — аналог уровня Камня. Я начал сжимать его, прессовать и в какой-то момент всерьез подумал, что у меня в мозгу образуется твердый Камень, как бывает на этой стадии у Зверей.

Камня не вышло, конечно. Я все-таки был человеком. Вместо физического камня в голове сгустился ком чистой энергии — плотный и горячий, тугой и невероятно яркий. И в тот миг, как он сомкнулся, зрение кардинально переменилось.

Я и так видел Дух благодаря своему Дару, видел чужую и свою силу, ее плотность, ее границы. А теперь, даже лежа с закрытыми глазами, вдруг увидел иначе, глубже на целый порядок: всю структуру Духа в деталях, ее токи, узлы и швы, тонкие линии, по которым сила течет и в которых застревает. Все то, что раньше угадывал на ощупь, теперь стояло передо мной ясно, как чертеж под лампой.

Глянул этим новым зрением внутрь себя и увидел собственные три центра разом: и Ядро в животе, и искру, которой еще только предстояло сформироваться в мое третье ядро, и то ядро в мозгу, что дало мне такую невероятную возможность и видение.

Хотя, пожалуй, называть его ядром было не слишком грамотно, да и с толку бы сбивало, когда я буду Симонову про все рассказывать. Не Ядро, а Око, раз оно сделало мой Дар настолько сильнее. Око открылось.

Камень принес не только зрение. Камень у Зверей всегда был о двух началах — разум и стихия, — и следом за зрением, на исходе вторых суток процесса, в глубине Ока проснулся чужой и звериный жар: тугой комок огня.

Наружу он не рвался, как когда-то рвался сам Дух Зверя, а тянулся к груди, к моему алому пламени, как ручей тянется к реке. Я позволил, и он влился в алое, став с ним одним, добавив ему веса и жара, которых раньше взять было неоткуда. Теперь мое алое пламя питали два огня разом: человеческий, от Искры, и звериный, от Камня.

Туда я сразу же и переключился. Тут была вся хитрость, ради которой я полгода назад сидел у Симонова и слушал про маятник. Ответ на вопрос: смогу ли я продолжать жить свою жизнь, или мне придется уходить в леса вслед за Вирром.

Но для начала я должен был превратить искру в третье Ядро. Сейчас, начав процесс, на своем опыте наконец понял, что, если бы попытался создать одно единое Ядро, как это делали обычные Практики, я, скорее всего, провалился бы.

Как и говорил Симонов, для формирования единого ядра нужны были почти идеальные контроль энергии и контроль своего тела, обеспечиваемые идеальным контролем чувств и восприятия. У меня в лучшем случае был контроль тела из этих трех составляющих, да и то не факт.

Разнеся разные аспекты по разным областям, я сделал вполне осуществимым каждый процесс по отдельности. Даже то, что Ядро и Око еще не консолидировались полностью и мне приходилось усилием воли и сосредоточением всех мышц тела удерживать их в стабильном состоянии, не напрягало сильнее того, что я мог потянуть.

И третий прорыв — прорыв Ядра искры, тоже был вполне в рамках разумного. Все пламя, что искра начала испускать когда-то, сейчас просто собиралось обратно в нее, разжигая эту белую точку все ярче и горячее. Когда пламени вне ее не осталось, я ощутил момент перехода — Ядро в груди сформировалось.

На этом, по идее, можно было заканчивать. Сейчас оставалось только заставить три Ядра зарезонировать друг с другом и таким образом их успокоить, формируя прочную триединую конструкцию, и это завершило бы прорыв, стабилизируя меня и выводя на новый уровень.

Но тут обостренное Оком духовное зрение показало мне то, чего я не видел раньше. Волны энергии, исходящие от грудного Ядра, распространялись по телу неравномерно. Левее и правее сердца, чуть ниже ключиц, волны будто натыкались на невидимые точки притяжения.

Я увидел их впервые, потому что только сейчас Ядро фонило настолько сильно, и потому что благодаря Оку мое восприятие обострилось настолько, чтобы разглядеть эту тонкость.

Идея родилась будто сама собой. Маятник Симонова был просто трюком. Условной ловкостью рук, фокусом. Если показать его достаточно быстро и умело тому, кто плохо понимает в таких вещах, зритель может всерьез поверить. Но стоит фокуснику расслабиться или зрителю попасться чуть более искушенному — и вся магия рухнет.

А то, что я видел, могло дать начало… чему-то, что могло бы не ВЫГЛЯДЕТЬ КАК Круг, а буквально БЫТЬ Кругом.

Ну… или почти.

Правда, если бы моя идея оказалась неверной… не хотелось даже думать. Но я не собирался упускать возможность, которая, по ощущениям, могла стать не просто более выгодной альтернативой Маятнику, а полной перестройкой всего, что я и, вероятно, сам Симонов в принципе знали о пути Практика.

Протянув из Ядра в животе и из Ока нити энергии, я схватил только-только сформировавшееся, еще готовое в любой момент разделиться обратно на искру и пламя грудное Ядро, и начал растягивать его в разные стороны, формируя из энергии кольцо.

Боль тут же пошла такая, что я прокусил себе насквозь щеку изнутри и, кажется, сломал зуб слишком сильным давлением. Но останавливаться уже было нельзя. Если бы я отпустил, кольцо могло схлопнуться и просто взорваться у меня прямо в груди.

Поначалу оно было неровным, кривобоким, постоянно дрожащим, готовым в любой момент срикошетить и сжаться обратно в точку. Но я начал постепенно раскручивать его в груди, частично применяя принцип того же Маятника. И чем быстрее оно вращалось, тем ровнее становилось.