Чтение онлайн

– Па-па, – выдыхает Катя, начиная икать и зевая.

– Ну, здрасьте, приехали. – укладываю ее к себе на руку и покачиваю. – Доигрались.

Катю молниеносно вырубает. Пока мы поднимаемся к Любимовой, она икает сквозь сон у меня на руках.

– Ммм, миленько, – прохожу в открытую Любой дверь и разглядывая ее квартиру.

Это однокомнатная студия, зонированная на кухню и спальню. Квартирка крохотная, мне бы и одному в такой было тесно. В глаза бросается чехол с платьем, висящий на шкафу. Уже завтра мы с Любимовой станем мужем и женой. Это так странно.

Уложив Катюлю на кровать, снимаю с нее верхнюю одежду и ухожу мыть руки.

– Квартира для Дюймовочки, – вздыхаю, протискиваясь между душевой и раковиной.

Хотя, Люба миниатюрная, ей, возможно, вполне удобно.

– Тимур, я котлеты грею. Еще есть суп с фрикадельками. Будешь? – уточняет у меня Любимова, когда я выхожу. Она уже скинула свитер и суетится на своей микро-кухне.

– Буду, – подхожу, наблюдая за ней. – И суп, и котлеты.

На плите в сковородке греются котлеты, в микроволновке, видимо, суп, а Любимка режет салат.

Цепляюсь взглядом за ее фигуру, отмечая плавные изгибы бедер и узкую талию в обтягивающей футболке. Я уже и не помню, когда позволял себе разглядывать Любу так бессовестно.

– И хочется что-нибудь на десерт, – вздыхаю, нехотя отрываясь от ее фигуры, потому что Любимка оборачивается.

– Ммм, на десерт у меня есть малиновое варенье и сгущенка, – опасно взмахнув ножом, показывает им на холодильник. – Посмотри.

Да не про то я, Любимова, не про то. Но тебе это, конечно, знать не обязательно.

– Малиновое варенье – то, что нужно, – усмехаюсь, заглядывая в холодильник. – С горбушечкой.

– Горбушек нет, я их первыми съедаю, – весело хмыкает Люба.

– О, если бы мы жили вместе, нам было бы из-за чего ссориться, – достаю хлеб с вареньем.

– А так мы будто не ссоримся? – закатывает она глаза, выкладывая на тарелку нарезанный помидор.

– Милые бранятся – только тешатся. – подхожу к ней и, придержав за талию, тянусь за ножом.

Не могу удержаться, будто магнитом притягивает, так и хочется прикоснуться. А я, блин, обещал Любимке, что никаких поползновений в ее сторону с моей стороны больше не будет.

Вздохнув, убираю ладонь и, сполоснув нож, отрезаю себе толстый кусок белого хрустящего хлеба. Накладываю варенья и поливаю сгущенкой.

– Ммм, – морщусь от удовольствия. – Это домашнее?

– Мама варила, да, – поднимает Люба на меня взгляд и, усмехнувшись, смахивает мне с бороды крошку.

– Не трожь, это запасы, – уворачиваюсь и тяну ей бутерброд. – Попробуй.

Увы, теща у меня тоже фиктивная и котлеты с борщом будут перепадать мне совсем не долго.

– Сначала надо суп поесть, а потом запасы варенья делать. Да не хочу я! – уворачивается Люба, а я ловлю ее за талию и притягиваю к себе.

– Пробуй, – требую, пристально глядя в ее лицо.

Любимка со вздохом откусывает кусок хлеба и кивает.

– Вкусно.

А я смотрю на то, как она облизывает губы, и балансирую на тончайшей грани между самоконтролем и желанием послать его к черту.

– Давай есть суп, – предлагает Люба.

– Давай, – соглашаюсь, но не тороплюсь отпускать ее.

– Кот, – неожиданно хрипло выдыхает Любимова и растерянно смотрит на меня. – Котлеты сгорят.

Хочется сказать, что и фиг с ними, с котлетами! Но я боюсь, что Люба опять психанет, поэтому вместо этого я с трудом заставляю себя убрать ладонь с горячей поясницы.

– Нет, котлетами рисковать нам нельзя, – усмехаюсь, изнывая от нереализованной потребности прикоснуться к ее губам.

Любимка тут же отворачивается к плите.

И не только котлетами. Главное, чем нам нельзя рисковать, – доверием. Ведь если сейчас мы оступимся, то Катя так и останется приютским ребенком, а мы просто разосремся окончательно, и я не уверен, что смогу еще раз уговорить Любимову забрать заявление. Черт бы побрал эти духи ее! Это от них у меня башку выключает. С феромонами они, что ли?

– Люб, а что у тебя за духи? – достаю из микроволновки суп и ставлю на стол, запихиваю вторую тарелку греться.

– У меня уже неделю как они закончились, – смеется Любимка смущенно. – От меня что, плохо пахнет как-то?

– Да нет, наоборот… – теперь уже я тушуюсь, понимая, что как-то неловко получилось. – Цветочками.

– А! Это, наверное, гель для душа, – спасает меня Люба, сама того не зная.

– Угу, – киваю, медитируя на убывающие цифры на дисплее.

Поставив вторую тарелку супа на стол, сажусь и, дождавшись Любимову, пробую.

– Ммм! Вкусно! – усмехаюсь.

– Ты так это говоришь, будто ожидал чего-то ужасного, – фыркает она.

– Да нет, я не про это. Я к тому, что не хуже борща. – поясняю. – Придется тебе меня учить готовить, чтобы я мог нашу чебуречную принцессу кормить фрикадельками и котлетами.

– Хочешь сказать, что ты не умеешь жарить котлеты? – удивляется Любимова.

– Не умею. – вздыхаю. – Могу стейк пожарить или курицу запечь. А вот это вот все, многокомпонентное, не умею. Научишь?

– Да научу, – пожимает она плечами, а у меня взгляд непроизвольно съезжает вниз, к качнувшейся груди.

Давлюсь супом и начинаю кашлять.

Кажется, я невнимательно разглядывал Любу в те дни, когда видел ее в обтягивающей одежде.

– Похлопать? – участливо встает Любимка и хлопает мне по спине, отчего ее грудь теперь вообще на уровне моего лица.

– Ма-ма, – просыпается Катюля под акоммпонемент моего кашля.

– Ой, кто это у нас тут проснулся? – Люба тут же теряет ко мне интерес и уходит в сторону кровати. – Катюля!

– Козюля, – выдыхаю, судорожно втягивая воздух и вставая из-за стола. Направляюсь следом за Любимкой, как привязанный.

Катя сидит осоловелая спросонья на краю кровати.

– Ты что-то мало поспала, – ложится рядом с ней Люба, и Катюля тут же подползает к ней и укладывается на ее руку. – Тимур разбудил тебя своим кашлем?

– Па-па, – тут же озадаченно оборачивается она и, вытянув ручку, манит меня, сжимая кулачок. – Ба-ба.

– Какая еще “баба”, Кать? – усмехнувшись, ложусь рядом с ними.

– Бай-бай, – переводит мне Любимка. – Кто про что, а вшивый – про баню.

– Эй! – возмущенно смотрю на нее. – Я, между прочим, примерный семьянин.