Чтение онлайн

– Мадам, – начал элегантный француз, – видите ли, эта милая женщина в окошке говорит о невозможности продажи билета, поскольку погодные условия в Мстиславске не отвечают требованиям безопасности полётов.

– А как же быть?

– Нам не повезло. Мне самому необходимо попасть в Мстиславск и желательно завтра, поскольку в России начинается запой по поводу праздника великой ноябрьской революции.

– Боже мой, – округлила глаза несчастная путешественница, – у них опять революция.

– Нет мадам, у них опять запой. Впрочем, есть альтернативный вариант. Ехать поездом. Это несколько дольше, но вероятно надёжней.

– А как же багаж, пятьсот долларов и обручальное кольцо?

– Думаю, что вам не удастся более встретить золотозубую красавицу.

– Вы хотите сказать, что меня обокрали?

– Я хочу сказать, что вы перестали быть обладательницей пятисот долларов, золотого кольца и чемодана.

– Может сообщить в полицию?

– Если хотите задержаться в Москве на месяц, можете написать заявление.

– Ну, уж нет.

– Тогда пройдёмте. Меня кстати зовут Поль. Я из Парижа. Адвокат.

– Ребекка…, Ребекка Холл.

Пасмурная и скучная московская погода была готова поглотить случайных знакомых, когда бы ни любопытная личность, дефилирующая между тюками, чемоданами и пассажирами. Тёмно-синяя лётная форма, фуражка с высокой тульей и сапоги, выдавали в нём авиатора самого высокого полёта. Прохаживаясь между сонными группами ожидающих, он крутил на пальце связку ключей, вероятно от замка зажигания самолёта и почти не шевеля губами, достаточно громко вещал, – кому на Мстиславск? два часа и в Мстиславске, быстро и комфортно. Коровинские авиалинии. Кому на Мстиславск?

Помня наставления деда, Поль с недоверием подошёл к лётчику и спросил, – вы можете доставить нас в Мстиславск?

– Запросто. Пятьдесят долларов, два часа наслаждения и вы в городе Мстиславске.

Юмор про наслаждение Поль не понял. Однако, реальная возможность через два часа оказаться на исторической родине, заинтриговала путешественника и заставила продолжить диалог.

– Простите, но согласно официальному протоколу, погодные условия таковы, что Мстиславский аэропорт не принимает.

– Это сейчас не принимает, а через два часа, как миленький примет.

Самоуверенность несколько озадачила потенциальных пассажиров, но желание возобладали над разумом.

– Скажите, а где приобрести билеты на ваш рейс?

– У кондуктора при посадке.

Валерий Юрьевич Кизлюков, по окончанию Харьковского военного авиационного училища и работы на севере, в рядах истребительной авиации, подвязался на ниве перевозки грузов и пассажиров на Коровинских авиалиниях. В период перестройки и всеобщей неразберихи Кизлюков, совместно с Семёном Георгиевичем Пятисотко под шумок, приватизировали АН-2. Одномоторный кормилец по кличке "Росинант", исправно коптил небо по пассажирским и почтовым надобностям. Вскоре Пятисотко влюбился и переехал в Мстиславск. Взамен попорченного женщинами товарища по небу, Валерий Юрьевич выписал в напарники Томбу Ромбу. Иссиня-чёрный негр зарабатывал метикалы в Мозамбике.

Отец Томбы, столичный интеллигент, работал парикмахером в Мапуту. Однажды виртуоз щипцов и расчёски удачно обслужил Машела Самору. Главе государства, руководителю партии ФРЕЛИМО, лауреату Ленинской премии, стрижка понравилось. В благодарность за умелые руки лидер нации выделил для сына удачливого парикмахера, грант на обучение в Советском Союзе. Естественным образом, Томба очутился на Украине, в городе с непривычным для африканского уха названием Харьков. Когда в период развитого социализма его земляки экспортировали революцию на берега Лимпопо, сын цирюльника с успехом обучался лётному искусству в военном авиационном училище районного центра Чугуев.

Кизлюков был далёк от расовых предрассудков и достаточно близко сошёлся с представителем знойной Африки. Вместе шлялись по ресторанам и девчонкам, поэтому когда, через пятнадцать лет Валера пригласил старинного друга на работу, тот без сожаления покинул родину, жену, трёх детей и бросился в омут под названием Россия. Большая северная страна встретила тёмнокожего авиатора с распростёртыми объятьями. Уже через год обрёл лётчик хронический насморк, двукратно переболел гонореей и перетерпел закрытую черепно-мозговую травму, ударившись головой о рельсы на железнодорожной станции Мамонтовская. Всё это не помешало Томбе быть замечательным пилотом и с глубоким оптимизмом заглядывать в светлое, как его кожа будущее.

Между тем, конкуренция на Коровинских авиалиниях определялась натуральная. Компания зажимала частников, отдавая выгодные рейсы работникам фирмы, тогда как владельцы частных самолётов выполняли работу менее престижную и денежную. Валерий Юрьевич быстро сориентировался и в обход закона взялся перевозить грузы и пассажиров при погодных условиях из ряда вон выходящих. К примеру, не принимает Тула. Интернациональный коллектив шабашников набирает полный борт пассажиров до Тулы, а взлёт просят до Брянска. В полёте что-то случается и якобы по техническим причинам двукрылый трактор приземляется в Туле. Начальство знало о проделках беспредельщиков. Обещало отозвать лицензию. Однако доказать ничего не могли. И пока билеты продавались в салоне авиалайнера, воздушная вольница чувствовала себя прекрасно. Готовилось постановление о недопустимости такого рода промысла, но всё терялось в длинных, бюрократических коридорах самолётных начальников.

Через десять минут Поль и Ребекка, в сопровождении полной женщины, направились к самолёту. Дама нервно курила в рукав, оглядывалась по сторонам и плевала на бетон. Дорога, проходившая мимо пакгаузов, контейнеров и ящиков, была продолжительна и запутана. Наконец вынырнув из очередного коридора, путники оказались у летающего транспортного средства. Впечатление аппарат произвёл неизгладимое. Дерзко вздёрнутый нос оканчивался пропеллером. Крылья крепились металлическим тросом к фюзеляжу, мелкие колёсики шасси выглядели ненадёжными. В салоне кресел не наблюдалось. Имелись лавки с кожаными подушечками по количеству пассажиров. Вдоль пассажирского вместилища были протянуты две верёвки. Сверху металлический трос в палец толщиной, снизу парашютная стропа, причем последняя крепилась к громадному крюку в хвосте самолёта, а другим концом заходила в кабину пилотов.

My God, – испуганно прошептала Ребекка.

В самолёте уже находились смертники. Толстая бабка с козой принимала пищу. Несколько молодых людей пили водку и громко смеялись, обсуждая какого то Кольку, вчера провалившегося в выгребную яму. Ближе к выходу располагалась молодая пара, видимо молодожёны, отправляющиеся в свадебное путешествие. Они трогательно держали друг друга за ладошки. Напротив, уже в самом хвосте расположился средних лет, интеллигентный мужчина, усердно штудирующий толстое издание под названием "Сто лучших поз". Наши путешественники расположились по правому борту, рядом бабкой и козой.

Ждать пришлось не долго. Первой в салон протиснулась толстая тётка с сумкой и прокричала, – пассажиры, обилечивайтесь.

Народ активизировался и стал доставать деньги.

Поль не нашёл в своём словаре "обилечивайтесь", но по поведению окружающих понял, что следует делать. Он протянул сто долларов. Кондуктор глянула купюру на просвет, плюнула на пальцы и отсчитала два билета. Вероятно, они были сделаны на чёрно-белом ксероксе, поскольку номера на всех были одинаковые.

Затем зашёл мужчина и стал раздавать рюкзаки. Каждая заплечный баул оценивался в сто рублей. Только когда пассажиры с привычным равнодушием стали примерять обновку, Поль с ужасом понял, что это парашюты. Ребекка пыталась уяснить назначение сумки, и всё недоумевала, – зачем в русском рюкзаке лямки проходят через промежность? Поль решил не посвящать американку в тонкости российского сумкостроения. Но когда тот же мужик стал пристёгивать карабины вытяжного фала к металлическому тросу, Ребекка не на шутку встревожилась. Из сокровенных тайников памяти всплыли картины фильмов о второй мировой войне, вспомнился Рузвельт, почему-то Перл-Харбор и ужасное лицо японской национальности. Был порыв к выходу, но через мгновение материнский инстинкт возобладал над чувством страха, тело сжалось в комок, плотно сомкнулись губы, Ребекка простонала и, совершив несколько маятникообразных движений телом, застыла во внутриутробной позе.