Чтение онлайн

– Видел я ваш португальский менталитет…- прокричал возмущённый турист с трапа "Боинга". Через несколько минут самолёт унёс невоспитанного гражданина пятой республики с родины портвейна на родину коньяка. Дипломатическая миссия выполнена. Домой!

Приведя себя в порядок, и опорожнив достаточно вместительную ёмкость с вином, Поль спустился к консьержке. Та расплылась в счастливой улыбке. Вспомнила, как, возвращаясь сегодня под утро, мосье Джигорезо больно ущипнул её за левую ягодицу.

– Кэти, для меня нет корреспонденции? – поинтересовался пытливый исследователь женских ягодиц.

– Есть мосье Поль, – ответила обладательница пикантной травмы и с кокетством протянула пакет с газетами и письмами.

– Замечательно, вызови мне такси, – сам же углубился в изучение утренней прессы.

Утро не предвещало ничего хорошего. Евро снизился относительно доллара на четыре пункта, подорожал кофе и подешевели устрицы. Читал автоматически, только чтобы занять информацией глаза. Ощущение безвозвратной потери близкого человека только сейчас дошёл до его сознания.

В последнее время дед часто хворал. Несмотря на преклонный возраст, глава семейства до дней последних сохранял ясный рассудок. Поль часто навещал его. Беседовали на политические темы. Особым объектом для обсуждения была Россия и всё, что к ней относилось. Говорили только по-русски.

– Не дам наследства, кто не будет свободно изъясняться на родном языке.

Угроза возымела действие.

Тосковал по России. Однако на историческую родину попасть не суждено. Сначала мешал коммунистический режим, затем болезни. И вот этот человек, прошедший сложный жизненный путь, оставивший след в истории, покидал земной приют и отходил в небытие.

– Мосье, такси…, мосье…, пришло такси, – Кэти весьма бойко тормошила, находящегося в глубокой задумчивости Поля.

– Ах да, – он встрепенулся, пришёл в себя и спешно вышел на улицу.

Еще через минуту такси направилось к северо-востоку от столицы. Если бы не Парижские пробки, то до Сен-Дени минут сорок езды. А так пришлось добираться полтора часа.

Поль зашёл в особняк. Зеркала прикрыты тканью. Воздух жилища насыщен густым ароматом ладана.

В холле пребывали родители Поля, дядя с супругой и две кузины. Довершала компанию двоюродная сестра бабушки с мопсом и подругами. Православный священник, вероятно, только что закончивший полагающиеся для этого случая действия уже закусывал. Несколько в стороне находились врач и нотариус. Они тихо переговаривались. Любимый внук поднялся по лестнице на второй этаж и прошёл по небольшой анфиладе, которая закончилась спальней. Дед лежал, скрестив на груди руки. Казалось, что он уснул и только горящая в руках свеча, указывала на длительность предстоящего сна.

Поль вернулся в холл и закурил.

– Господа пройдёмте. Я оглашу завещание, – обратился нотариус к присутствующим.

Родственники гуськом потянулись в кабинет и несколько суетно расселись в кресла. Нотариус обвёл холодным взглядом присутствующих, открыл кейс и достал папку с бумагами. Прошла минута пока он обнаружил необходимый документ. Повисла тягостная тишина. Затем прокашлялся и начал.

– Дорогие родственники. Поскольку мосье Дюмениль зачитывает означенное послание, стало быть, душа моя вырвалась из телесного заточения и с восторгом готовится к встрече с Вседержителем. Вероятно переход в новую ипостась не более чем рутинная процедура любого одушевленного тела, временно пришедшего на бренную землю. Поэтому без малейшего страха встречаю смерть и покорно отдаю дела земные в работу прокурору небесному. Покидаю вас с чувством выполненного долга и молю Бога обеспечить надлежащее состояние ваших умов и душ.

Ну, а теперь по существу.

Нажитое совместно с вашей матерью имущество завещаю в следующем порядке.

Старшему сыну Александру завещаю 24,5% акций "Transoleum corporated LTD". Младшему сыну Евгению 24,5% акций. Пятьдесят одним процентом будет владеть мой старший внук Поль Александр Джигорезо.

Пошёл шум. Среди родственников улавливалось замешательство и недовольство. Возникла пауза.

– Один миллион пятьсот тысяч франков, – продолжил нотариус, – отойдут Русской Православной Церкви на строительство часовни в городе Мстиславске.

Один миллион триста тысяч франков должны быть переданы на поддержание в соответствии могилы моей жены и вашей матери, княгини Анны Свиридовны Джигорезо-Ростопшиной, прах которой покоится на кладбище Сен-Дебуа де Пари.

Основная сумма накоплений, размещённая во Французском национальном банке, в размере девятьсот семидесяти пяти миллионов франков будут разделены на три части. Старший сан Александр унаследует двести сорок три миллиона семьсот пятьдесят тысяч франков, младший сын Евгений – двести сорок три миллиона семьсот пятьдесят тысяч франков, старшему внуку Полю я завещаю четыреста восемьдесят пять миллионов пятьсот тысяч франков. Девять миллионов долларов, находящиеся на хранении в "Banc of New-York", в равных долях отойдут в три православных прихода, здесь в Париже, в Аргентине – городе Мар-дель-Плато и на моей родине в Мстиславске, церкви Святителя Леонтия.

Особняк в Сен-Дени – держателю контрольного пакета акций, то есть Полю Александр Джигорезо.

Два дома в Париже, соответственно на авеню Клебер – Александру и на авеню Де Ваграм – Евгению. Вила в Каннах для совместного использования. Продажа возможна при согласии трёх договаривающихся сторон.

Фамильные женские украшения (список прилагается) двум моим внучкам Елизавете и Марии.

Последние аж пискнули от восторга. Нотариус строго посмотрел на девчонок и продолжил.

– Заслуживает особой благодарности в сумме триста тысяч франков, моя преданная управительница домашними делами Зоя Карловна Причепа, всю жизнь, опекавшая меня и выручавшая в моменты сложных жизненных ситуаций.

Полагаю, не все остались довольны моей волей, и, тем не менее, она свершилась.

И последнее, все нотариальные действия вступят в силу при двух обстоятельствах: первое – прах мой обретёт последнее пристанище на городском кладбище города Мстиславска, в построенной для этой цели усыпальнице. Второе – внук мой Поль Александр Джигорезо, вступит в освящённый Православной Церковью брак.

Назревавший в течение последних десяти минут эмоциональный взрыв случился. Все одновременно заговорили. Кто-то истерично закричал. Кузины заплакали. Отец Поля с возмущением стал заикаться. Визгливо залаял мопс.

– Мы никогда не вступим в права наследства!

– Он предлагает нереальные условия!

– Поль специально никогда не женится!

– А где наследство дальним родственникам?

– Предлагаю опротестовать нотариальный документ!

– Господа! Господа! Прошу тишины, – пытался угомонить распоясавшихся родственников мосье Дюмениль. – Я ещё не закончил. Потребовалось около пяти минут, чтобы навести порядок в рядах осиротевшей семьи. По восстановлению тишины, нотариус продолжил, – в том случае, если хоть один из наследников не согласен с представленным завещанием, то в день подачи им судебного иска на предмет правомочности документа, мосье Дюмениль с присущей ему педантичностью переведёт все денежные средства и акции в фонд содействия перспективным разработкам Французской Академии наук.

Наступила такая тишина, что стало слышно, как у десятка людей от напряжения шелестят извилины.

Юридический ход был в стиле Анри Джигорезо. Предвидя спорные вопросы в распределении наследства, он одним росчерком пера угомонил излишне ретивых умников настаивающих на пересмотре его Воли. Теперь они не только не помышляют об изменение завещания, но и с утроенной энергией будут следить друг за другом.

Ещё через тридцать минут к особняку подъехал катафалк, который забрал тело, чтобы доставить его в морг для VIP-покойников городка Сен-Дени.