Чтение онлайн

Никогда не думал, что наступит день, когда мы с Юлианом снова окажемся в опасной ситуации, и я буду прикрывать его, но вот мы здесь.

Какова ирония.

Неважно, как долго я был разлучен с Юлианом – один инцидент, и я полностью возвращаюсь к тому образу мышления, что был четыре года назад.

Коридоры особняка кажутся теперь бесконечными – слишком широкими, слишком позолоченными, слишком похожими на лабиринт.

Несмотря на то, что я сказал Юлиану, что мы найдем Алину, моя самая благоприятная теория заключается в том, что охранник отвел ее в безопасное место. По крайней мере, я надеюсь, что это так, и ее не похитили, потому что если она не успела спрятаться, ее явно забрали.

Надеюсь, по доброй воле, так как в комнате не было никаких следов ее сопротивления.

Мы поворачиваем за угол и останавливаемся.

В дальнем конце коридора к нам идет мужчина, укачивая Алину на руках. Он высокий, с резкими чертами лица, темными вьющимися волосами и спокойной неподвижностью человека, привыкшего к насилию. Его костюм безупречен, выражение лица нечитаемо.

Клянусь, я точно его где-то видел, но где?

— Она была заперта на балконе, — тихо говорит он. — Без сознания, но жива.

Когда Юлиан бросается к ним, мужчина отдает ее без колебаний. Юлиан делает шаг навстречу и забирает ее, его руки лишь слегка дрожат, когда он защитным жестом прижимает ее к груди. Мужчина один раз кивает, больше ничего не говорит, затем исчезает в боковом проходе, как дым.

Юлиана, кажется, совершенно не заботит личность этого человека, пока он гладит свою сестру по волосам.

— Я здесь, Аленушка. Ты в безопасности, я защищу тебя.

Я никогда не видел Юлиана таким убитым горем. Словно его мир рухнул бы, случись с ней что-нибудь.

Наверное, они очень близки – это определенно чувствовалось, когда они ранее вместе приехали. Кроме того, он сказал, что она стала инвалидом из-за него. Я вижу, как чувство вины давит на его обычно гордые плечи.

Впервые я не замечаю безрассудного, импульсивного, движимого насилием Юлиана, который, кажется, поставил себе цель умереть молодым. А лишь заботливого брата, который с радостью отдал бы свою жизнь, только бы его сестра была в безопасности.

Подойдя ближе, я снимаю пиджак и накрываю им ее тело, затем мягко прижимаю два пальца к ее запястью. Ее пульс слабый, но ровный.

— Она будет в порядке, — шепчу я, отпуская ее.

Моя рука задевает холодные пальцы Юлиана, и наши глаза встречаются.

Невысказанные слова просачиваются между нами – что-то первобытное и дрожащее; что прорезает годы молчания и отрицания.

На мгновение я забываю, где мы находимся, и у меня возникает желание переплести свои пальцы с его, дать ему какое-то утешение, даже если оно будет просто безмолвным.

Я никогда не умел поддерживать и утешать, но хочу что-то для него сделать.

Что угодно.

Я искренне ненавижу то, что такой эмоционально скованные сейчас, и хотел бы иметь хоть каплю спонтанности Юлиана.

Не находя слов, я продолжаю стоять, окидывая его взглядом. Я все еще вижу синяки на его животе и груди, и уверен, что они также покрывают всю его спину.

Одна только мысль о том, чтобы отправить его и Алину обратно к их монстру-отцу, заставляет мою кровь закипать.

Мой телефон вибрирует, убивая момент.

Мама.

Блять, они, наверное, волнуются.

Я выпрямляюсь, сомневаясь на мгновение.

— Мне нужно…

— Иди, я понимаю, — он не смотрит на меня, прижимая Алину ближе к себе, но я чувствую его молчание, как привязь, которую не могу разорвать.

Я хочу что-то сказать, но я, видимо, так ужасно умею подбирать подходящие слова, что просто киваю и отворачиваюсь.

Унося с собой его нечитаемое выражение лица.

Последствия нападения слились в одно размытое пятно.

Прошло пару дней, а ответа на вопрос, кто за этим стоял, до сих пор нет. Все указывает на другие вражеские фракции, не русские, поскольку не могут они быть настолько глупы, чтобы нападать на своих.

Каждая Братва понесла свои потери, но ни одна не была столь тяжелой, как у Бостона – они потеряли двух своих лидеров. Нападение было жестоким, крупным, и как хозяева вечера, Бостон принял на себя основной удар. На них посыпались обвинения, лишь углубляя их раны.

Мой отец и остальные на нашей стороне просто следят за развитием событий. В основном мы выбрались из этого невредимыми, хотя и потеряли двух наших охранников.

Скажем так, мама и папа до ужаса волновались, разыскивая меня. Я не мог прямо признаться, что был с Юлианом вместо того, чтобы направиться к месту встречи, поэтому сказал им, что оказался в ловушке. Этого было достаточно, чтобы отвести их подозрения.

Они слишком заняты, пытаясь выяснить, кто стоит за нападением. Дядя Кайл говорит, что это Чикагское ответвление, но это крайне маловероятно.

Глава Бостона – возможно, единственный друг Ярослава в Братве, так что у него нет причин портить его мероприятие.

Я сижу на балконе своей комнаты, глядя на свою переписку с Юлианом, а точнее, на непрочитанное сообщение, которое отправил ему перед мероприятием. Мой взгляд скользит к горизонту, впитывая оранжевое свечение, истекающее за деревьями.

Я застрял в родительском доме с момента инцидента, потому что всякий раз, когда кто-то из нас оказывается под угрозой, они усиливают безопасность до такой степени, что это кажется тюрьмой.

Мой взгляд снова блуждает к телефону. Еще два дня назад я думал над тем, чтобы написать Юлиану, – сразу после нападения, но не был уверен, что у него будет на меня время.

Теперь я накручиваю себя, потому что начал думать, что он просто не хочет со мной разговаривать.

Было гораздо проще, когда он одержимо писал мне, а я маниакально его игнорировал.

К черту.

Мои руки двигаются сами по себе, когда я печатаю ему сообщение.

Я

Как там Алина?

Ю

Ей гораздо лучше. Снова играет на пианино и достает меня. Думаю, это хороший знак.