Чтение онлайн

* * *

Когда человек попадает в сложную ситуацию, окружающим иногда кажется, что кроме беды в его жизни ничего нет. На самом же деле беда часто оказывается лишь дополнением ко всему остальному, что было раньше. И в случае Мальвины раньше была, главным образом, учёба. Несмотря на сложности, она не теряла надежды успешно окончить семестр.

Тот же доклад по социальной философии чего стоил! Задание звучало так: написать реферат по заданной теме и рассказать доклад. То есть две проблемы разом: написать и рассказать. Чтобы Мальвина могла нажимать кнопки на ноутбуке, ей сделали пластмассовые наконечники на когти. В результате набирать реферат она и в самом деле могла -- медленно, с кучей ошибок, не очень качественно, но могла. Тык - "Р" - ой, чёрт возьми, нужна была "П". Стираем, исправляем. "ол". Буква "л" не нужна, коготь случайно соскользнул. "ен". Буква "е" лишняя. Возвращаемся на один шаг назад, стираем. "яи". Ой, посередине между ними пропущена "т". Слово "Понятие" она печатала минуты две, и это был ещё не самый медленный набор, на какой Мальвина оказалась способна.

Тема ей досталась: Экзистенциализм в понимании Жан-Поля Сартра на основе работы "Экзистенциализм -- это гуманизм". Скука, конечно, ещё та, но хотя бы сама работа не очень длинная. Чтение хоть и было самой простой частью задания, но и там затаились сложности -- нужно было с помощью вот этой вот нетривиальной когтевой работы на компьютере прокручивать статью. При этом волчица часто сбивалась, прокручивала слишком далеко, приходилось возвращаться назад, искать, где остановилась. А уж цитирование, да и просто работа с текстом, подразумевающая постоянные переключения с реферата на статью, стала и вовсе настоящей пыткой. И, тем не менее, волчица эту пытку выдержала, и к назначенной дате один из однокурсников положил её реферат преподавателю на стол, а сама она вышла к доске выступать, прости господи, с устным докладом.

Чтобы скомпенсировать неумение говорить, пришлось воспользоваться современными технологиями. Мальвина подготовила слайды и к каждому записала речь с помощью программы преобразования текста в звук. Получилось так, как получилось.

– Это всё, что я хотела сегодня сказать, - противным электронным голосом проскрипел слабенький динамик ноутбука в конце двадцатиминутного доклада.
– Пожалуйста, задавайте вопросы.

Преподаватель поправил очки и, сощурившись, забегал глазами по совершенно неинформативному последнему слайду. И, судя по всему, с одной стороны, не найдя на слайде ни одной толковой зацепки для нормального вопроса, а, с другой стороны, не дождавшись в этом смысле помощи от кого-либо из аудитории, философ спросил первое, что пришло в голову:

– Вы можете назвать ключевые моменты биографии Сартра, которые повлияли на его идеологию?

Мальвина стала набирать в окошке программы: "Ключевые мл", ой не так, "Ключевые мо", нет, так печатать будет слишком долго, надо сразу назвать эти моменты. Она всё стёрла. На вопрос, заданный неизвестно зачем, нужно отвечать первым, что придёт в голову. Волчица, ошибаясь и запинаясь, напечатала: "кубинская революция". Противный голос послушно зачитал. Мальвина потянулась было ответить что-то ещё, но преподаватель прервал её:

– Достаточно! Спасибо за доклад, садитесь, пожалуйста.

Не давая ему времени передумать, волчица отправилась на место. Испытание осталось позади. Причём испытанием оно оказалось не только для неё, но и для всей группы.

* * *

У Мальвины было несколько дней, чтобы отдышаться после доклада по философии, а потом предстояло написать контрольную по общей теории относительности. Она была важна не только и не столько потому, что сильно влияла на итоговую оценку по этому предмету, а ещё потому, что контрольная покажет, сумеет ли студентка сдать в сессию устный экзамен -- ведь для неё он будет всё равно письменным, и задачи там нужно будет решать почти так же, как и на контрольной.

Писать карандашом на бумаге Мальвина так и не научилась, поэтому ей создали специальные условия: она писала контрольную в отдельной маленькой аудитории прямо на доске, которую положили на пол. И времени ей выделили не одну пару, как всем остальным, а три пары. Надсмотрщиком и заодно помощником волчицы был коллега преподавателя из института, который предмета не знал. Поскольку пользоваться учебником разрешалось, а пообщаться с кем-то ещё Мальвина всё равно не могла, следить там особо было не за чем, так что помощник просто фотографировал доску каждый раз, как студентка давала ему знать, что мысль закончена, и ей нужно новое пространство для следующих. Он же помогал стереть с доски, только Мальвине приходилось следить, чтобы те выражения, которые нужны для дальнейших вычислений, остались. Но если уж сделала ошибку -- найти её потом непросто, потому что предыдущие промежуточные вычисления стёрты, и выискать их можно только на фотографии.

Вообще, решать задачи на доске страшно неудобно -- доска большая, всю её охватить взглядом сложно. А если использовать только маленькую часть, с которой было бы удобно работать, то туда и одно-то уравнение не войдёт. А тут ещё и лапа волчья. У символов Кристофеля по три индекса, у тензора Римана -- четыре. Все эти крохотные греческие буковки сбивались в кучу, а некоторые были почти неразличимы друг от друга. То и дело Мальвина не могла понять, где она написала "сигма", а где "дельта". Где "бета", а где "ро".

Пару раз помощник выходил минут на тридцать, а волчица так и провела в аудитории все пять с половиной часов. В контрольной предлагались к решению три задачи. Ко всем трём Мальвина теоретически знала, как подступиться. Для каждой из трёх она исписала по несколько досок. Но до нормального, похожего на правду ответа, так ни одну и не довела. Что ж, студентка надеялась, что ей засчитают решения хотя бы частично, за движение в нужном направлении. Если только направление и действительно было нужным.

Со звонком, означавшим окончание третьей пары её мучений, Мальвина кивнула на полупустую доску -- мол, что есть, то есть -- и выбежала из аудитории. А через несколько дней она узнала результат -- тройка. И в сложившихся обстоятельствах это можно было считать победой.

* * *

Следующим серьёзным испытанием на учебном фронте стал тест по английскому языку. Нет, сами-то знания языка даже улучшились после того, как в университете появился Сантьяго со своими лекциями на английском. Но проблема в том, что у преподавательницы имелось в запасе большое количество её любимых неоцифрованных аудизаписей, и ставила она их с магнитофона. Из-за усилившегося слуха, помехи корябали барабанные перепонки Мальвины так сильно, что она не могла сосредоточиться на собственно информации. А остальные студенты просили сделать погромче, потому что из-за помех не слышали вообще ничего. В результате Мальвина готова была выть от жуткого шкрябания в ушах, остальные студенты -- оттого, что за помехами всё равно ничего не слышно, а магнитофон знай хрипел какими-то диалогами, понятными лишь ему одному да ещё преподавательнице. Когда магнитофон наконец-то выключили, в ушах волчицы всё ещё стоял гул.

А "англичанка" диктовала вопросы по чудо-диалогу с кассеты, на которые требовалось ответить письменно. Предлагалось выбрать правильный ответ из четырёх предложенных, так что можно было воспользоваться стратегией "действовать наугад". Мальвина печатала нужные буковки на компьютере, и поскольку на каждый вопрос нужно было ввести только одну букву, то даже успевала. Но, отвечая на самый последний вопрос, случайно нажала что-то не то и всё стёрла. К счастью, в конце пары, когда тест закончился, и все студенты ушли, преподавательница согласилась ещё раз продиктовать вопросы индивидуально для волчицы.

Письменная контрольная, хоть и доставила неудобства, но не такие большие. На некоторые вопросы требовалось отвечать предложениями, но волчице снова дали больше времени, чем другим. Мальвина уже привыкла к такому особому отношению, хотя поначалу смущалась.

Вообще, магистранты изучали много предметов, но сдать большинство из них было несложно: многие зачёты и оценки ставили просто по посещаемости, может, ещё по простенькому тесту в конце. Где-то, как на философии, требовались рефераты или доклады, и тогда Мальвина действовала так же, как и на философии. Самой сложной оставалась физика, где надо было решать задачи. Но если прежде основной сложностью была, так сказать, интеллектуальная составляющая, то теперь стала техническая. Мальвина, так же как на общей теории относительности, использовала доску, как для домашних работ так и для контрольных, и это отнимало много времени и сил, и утомляло, и злило.