Чтение онлайн

На основе обобщения фактов взаимосвязи и взаимозависимости качественных изменений различного типа можно сформулировать принцип развития: как бы ни сочетались в процессе качественного изменения материальных объектов прогрессивные, регрессивные, «одноплоскостные» и обратимые изменения, любой объект или сам проходит стадию прогрессивного развития, или входит в другой объект, проходящий такую стадию. Именно в этом и только в этом смысле прогрессивное изменение является атрибутом материи. В указании на фундаментальную роль прогрессивного изменения заключается одно из важнейших отличий диалектического метода мышления от метафизического. Но при этом недопустимы как абсолютизация прогрессивного изменения (признание прогресса единственной или преобладающей формой развития всегда и при всех условиях; экстраполяция частных случаев прогресса, имеющих место, например, в сфере социальных или биологических систем, на любые материальные системы и т. п.), так и отрицание фундаментального характера этой формы развития (в указанном выше смысле).

К критериям усложнения можно отнести изменение степени сложности: свойств (в частности, функций) объекта как целого, его внутренней структуры; степени целостности множества внутренних возможностей, заключенных в объекте, и т. д. Если сопоставить принцип развития с той «моделью» объекта в стационарном состоянии (т. е. с системой атрибутов), о которой шла речь в предыдущих параграфах, то становится ясно, что в качестве усложнения может выступать усложнение любого атрибута.

Прогрессивное изменение объекта предполагает прогрессивное изменение всех его атрибутов в том смысле, что каждая последующая форма реализации атрибута является более сложной, чем предыдущая. Более сложная ступень в развитии объекта означает, таким образом, переход от более простого явления к более сложному и от более простой сущности к более сложной. В свою очередь каждый из атрибутов, входящих в состав явления и сущности, тоже усложняется: появляются более сложные формы качественной и количественной определенности (в частности, более сложные свойства, формы целостности, структуры и величины), функциональных изменений и устойчивости, пространственной и временной определенности и т. д., а также более сложные законы функционирования объекта, более сложные возможности и более сложные формы их перехода в действительность. Тем самым возникают и более сложные формы необходимых и случайных зависимостей, типов причинных связей и взаимодействия и т. п. Таким образом, развитие объекта не сводится к изменению одного из его атрибутов и поэтому действительным критерием усложнения является усложнение всей системы атрибутов [46] .

Именно по этой причине диалектика есть «учение о развитии в его наиболее полном, глубоком и свободном от односторонности виде…» [47] . При этом с развитием тех или иных атрибутов связано действие определенных диалектических закономерностей. Так, например, развитие качественной и количественной определенности объекта подчиняется закону перехода количественных изменений в качественные (и обратно); развитие взаимоотношения между элементами объекта и его структурой — закону отрицания отрицания [48] ; развитие внутреннего взаимодействия в объекте — закону единства и борьбы противоположностей [49] .

Принцип развития (как показал Маркс, в частности, в «Капитале») в методологическом плане требует единства исторического анализа и исторического синтеза. Под историческим анализом объекта подразумевается последовательный переход от современной ступени развития объекта к более ранним стадиям вплоть до выявления простейшей (или начальной) стадии («клеточки», из которой исторически объект развился). Это и является конечной целью такого анализа. Так, конечной целью исторического анализа современной Марксу капиталистической экономики было выявление ее простейшей «клеточки» — простого товарного хозяйства. Указанная процедура исследования объекта называется анализом, потому что в ходе ее осуществления данный сложный объект разлагается на ряд более простых объектов; она называется историческим анализом, так как развитие объекта расчленяется на ряд последовательных стадий [50] . Чтобы понять смысл и значение такой исследовательской процедуры, как исторический анализ, необходимо рассмотреть вкратце ее применение Марксом при исследовании современного ему капиталистического хозяйства [51] .

Известно, что истинную природу явления можно познать, лишь изолировав его от посторонних влияний, создав идеальные условия для его протекания. Поэтому анализ есть рассмотрение явления в чистом виде путем отвлечения от затемняющих его обстоятельств. Возьмем, к примеру, товар. В капиталистическом обществе с развитой межотраслевой конкуренцией, как известно, товары обмениваются в среднем по ценам производства. Создается впечатление, что стоимость товара равна издержкам производства плюс средняя прибыль. Но понятие прибыли предполагает существование капитала. Не является ли капитал в данном случае затемняющим обстоятельством для понимания природы товара? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо рассмотреть товар в чистом виде, т. е. приравнять влияние капитала к нулю. Но что значит приравнять влияние капитала к нулю? Это значит прекратить капиталистический процесс производства, остановить фабрики, заводы, поезда и корабли, закрыть банки и универсальные магазины и т. п. Очевидно, что даже самому выдающемуся теоретику никогда не удастся произвести такой эксперимент. Впрочем, если такой эксперимент и был бы поставлен, все равно он не дал бы ничего для понимания природы товара. Дело в том, что вместе с капиталом исчез бы и товар, поскольку в капиталистическом обществе товар существует лишь в форме товарного капитала.

«Физик, — писал К.Маркс, — или наблюдает процессы природы там, где они проявляются в наиболее отчетливой форме и наименее затемняются нарушающими из влияниями, или же, если это возможно, производит эксперимент при условиях, обеспечивающих ход процесса в чистом виде» [52] . Очевидно, что политэконом не может действовать таким способом, ибо «при анализе экономических форм нельзя пользоваться ни микроскопом, ни химическими реактивами. То и другое должна заменить сила абстракции» [53] .

Но с абстракцией надо обращаться осторожно. При рассмотрении капитала в чистом виде безусловно необходимо отвлечься от конкуренции, торговли, кредита, земельной собственности, но абсолютно недопустимо отвлекаться от частной собственности на средства производства и наемного труда. Анализ сочетается с абстракцией, позволяющей освободиться от второстепенных обстоятельств и выделить природу данной вещи, которая делает ее тем, что она есть.

В ходе анализа возникают трудности двоякого рода. Во-первых, как отличить черты предмета, связанные с существенными обстоятельствами, от его второстепенных черт, обусловленных побочными обстоятельствами и «затемняющих» (Маркс) истинную природу предмета? Во-вторых, какое экономическое явление капиталистического общества следует взять за исходный пункт анализа? Можно взять товар. Однако товар в капиталистическом обществе предполагает существование капитала, денег и т. п. Таким образом, начиная с него, мы предполагаем, что сущность других экономических явлений уже раскрыта. В самом деле, если бы мы начали анализ с товара, то обнаружили бы, что он имеет определенную потребительную стоимость и определенную цену производства, т. е. включает в себя среднюю прибыль. Чтобы выяснить природу средней прибыли, нам пришлось бы изучить капитал. Но капитал, используемый промышленником, берется в ссуду у банкира. Поэтому нельзя понять его природу, пока не определена категория кредита и т. д. Мы попадаем в порочный круг.

Очевидно, чтобы разобраться в хаосе экономических явлений, нужно начать с чего-то очень «простого, обычного, массовидного» (Ленин). Но трудность состоит в том, что из простого наблюдения капиталистического хозяйства отнюдь не ясно, какое явление следует считать наиболее простым. Чтобы понять, как работает тот или иной механизм, надо разобрать его на элементарные части, а затем вновь собрать. Казалось бы, и капиталистическое хозяйство следует подвергнуть с помощью абстракции такой «разборке», чтобы найти его элементарную часть. Буржуазная классическая политэкономия искала простейшее экономическое явление именно таким путем. Но капиталистическое хозяйство — «не твердый кристалл, а организм, способный к превращениям и находящийся в постоянном процессе превращения» [54] . Следовательно, и при анализе его необходимо учитывать, что капиталистическое хозяйство есть продукт длительного развития.

И Маркс дает удивительно простое решение проблемы. Он выявляет те ступени, через которые шел процесс развития этого хозяйства; каждая более ранняя ступень будет, очевидно, проще следующей, поскольку прогрессивное развитие есть изменение от простого к сложному (в анализе оно рассматривается в обратном порядке). В конце концов он доходит до наиболее простой ступени, простого товарного хозяйства без денежного обращения [55] — «экономической клеточки» (Маркс), из которой вырос данный экономический организм.

Таким образом, сама история материального объекта (если ставить вопрос в общефилософском плане) указывает, с какой стадии следует начать исследование и в какой последовательности переходить от нее к другим. При этом исходный пункт анализа выводится из самой природы объекта, а не выбирается в силу каких-либо субъективных соображений (как это делал, например, Прудон, исходивший из идеи равенства).

Это решение только одной из возникших трудностей, а именно: какое экономическое явление взять за исходный пункт исследования? Но как отличить «затемняющие» обстоятельства от существенных? В ответе на первый вопрос содержится ответ и на второй. Двигаясь по нисходящей линии от более сложной формы экономики к более простой, мы тем самым удаляем позднейшие детали экономической структуры капиталистического общества, которые модифицируют предшествующие, и получаем то или иное экономическое явление в чистом виде. Таким образом, роль «затемняющих» обстоятельств играют более поздние и потому более сложные явления. Следовательно, для отвлечения от затемняющих обстоятельств нужно «спуститься» на ту стадию развития данного объекта, когда явления более сложные, нежели исследуемое, еще не развиты, не существуют, а явления более простые уже развились вполне (по крайней мере в той степени, какая необходима для возникновения исследуемого явления).