Чтение онлайн

Пошли в отрыв.

Решили, что в этот раз лучше подойдет портвейн: обстановка и время года требовали. Весь зал твистовал, музыканты старались, правда, Мухин их обозвал халтурщиками, но это были его внутренние профессиональные критерии.

Скоро за столом появились Леся и Тата, потом Ася, потом еще двое – Лариса и Женя, нужно было останавливаться.

Кира благостно сидел между двумя студентками из иняза, это как раз были Леся и Тата, разговор у них вился вокруг недавней выставки Фернана Леже в Пушкинском музее. Антон выяснял у Аси, в каком отделе магазина она работает, здесь его ждало разочарование, это был рыбный, даже не спорттовары. Петя никак не мог сосредоточиться – Лариса или Женя, в итоге Лариса ушла танцевать с каким-то модником-брюнетом, а Женя сразу перестала ему нравиться, посидела немного и тоже ушла. Мухин засобирался, выпили уже порядком, а завтра еще музыку играть. Петя вышел в самый центр к танцующим и стал читать стихи прямо под музыку. Его, конечно, никто не слышал, а он все равно читал. Потом стал ходить между танцующими девушками и объяснять, что волосы мыть «Новостью» никак нельзя, потому что там серная кислота.

Его забрал Антон, Кира с француженками ждали уже внизу, Ася не понимала своей судьбы на этот вечер, но Антону уже было не до нее.

Такси они поймали только одно, поэтому Асино счастье прошло мимо, погрузились впятером и долго не могли понять, куда ехать. Тата деликатно заметила, что у нее родители уехали в Трускавец, а бабушка не в счет.

По дороге взяли еще, что могли взять, какую-то дорогую импортную штуку с большой разноцветной этикеткой и пробкой винтом.

Тата жила где-то в районе Бауманской, в большой квартире, бабушка тихо сидела в дальней комнате – видимо, была хорошо приучена. Завели музыку, стали пробовать танцевать, но быстрые танцы не получались, а медленные не могли понять, как танцевать, один был все равно лишний. Петя уже к этому времени пришел в себя и планы Антона слегка нарушил.

Кира предложил сделать пантомиму теней. Оказывается, нужны были настольная лампа – ее поставили на полу – и простыня, одну ее часть как-то защемили дверцей шкафа, а другую дали держать Антону. Кира сказал, чтобы все хорошо получилось и было красиво, важно, чтобы одежда не мешала телесным изгибам, и тогда все быстро разделись, кроме Антона, потому что он держал простыню.

Пантомима удалась, было насколько номеров – свинарка и пастух, суд Париса (им был Кира). Орфей и Эвридика не очень хорошо получилось, потому как вместо лиры был цветок алоэ, а он не очень под ходил.

Чтобы как-то вовлечь Антона в игру и он перестал нервничать, его решили отвезти на море, Тата набрала полную ванну воды, Леся принесла пачку соли и почти всю ее туда высыпала. В этот момент Кира и Петя не разрешали ему выходить из вагона, потому как проезжали только Мичуринск и старушки должны были продавать картошку с малосольными огурцами и укропом. Нужна была старушка. Но Тата встала в дверях и сказала, что бабушку нельзя будить, иначе она не уснет. Наконец на море приехали, Антона тоже раздели, Тата принесла ему из шкафа сатиновые папины трусы, выключили свет и положили его в ванну. Антон сказал, что это ненастоящее море, нужны чайки. Тогда Тата быстро сбегала и принесла клетку с канарейками. Канарейки плавали не очень хорошо, и про них скоро забыли. Стало уже как-то прохладно бегать голыми и тогда легли под одеяло, вчетвером, потому что Антона Лесе удалось закрыть. Тата ему объяснила через дверь, что можно пяткой заткнуть слив, пустить тонкую струйку воды и спать до утра, ее папа так часто делает.

Петя подумал, что сложно не запутаться и что он по-прежнему не может сконцентрироваться ни на Тате, ни на Лесе. С Кирой они уже поиграли, и тот сладко заснул, и Пете как-то хотелось одинаково ощущать их обеих, но не получалось, внимание переключалось то туда, то сюда.

Наконец они пошли открывать Антона, и Петя заснул.

– Ку-ку, – сказал Антон.

Библиотечный день давно кончился. Девушек не было, они ушли в институт. Бабушка пожарила ребятам яичницу с луком, отрезала черного хлеба, было видно, что она давно перестала чему-либо удивляться. Петя мог поклясться, что всю ночь она вспоминала за дверью свою бурную молодость, приключений в ее жизни наверняка было никак не меньше.

Утро на работе было обычным, к часу дня нужна была «объективка», вычитывался и анализировался поток анекдотов, тут еще какое-то дурацкое совещание, вокруг народ, а они сидели, переглядывались и прятали глупые улыбки.

Их немножко потряхивало, рубашечки были вчерашние. И лица были вчерашние.

Но главное их ждало вечером. Антон сказал:

– Петя, ты должен поехать со мной. Ты должен объяснить, что я целую ночь проспал в ванной. Что у нас был такой… праздник Нептуна… или… не знаю… посвящение? Как это лучше назвать?

Петя поехал с ним.

Вера была спокойна, как танк. Она их сначала накормила, забрала у Антона не очень свежую одежду, дала ему тренировочные и красную футболку с номером «9».

– Дело государственной важности? – спросила она. – Я хорошо вас поняла?

– Не без этого, – согласился Антон.

И посмотрел на Петю с надеждой.

Петя сказал:

– Знаешь, Вера, иногда в жизни бывают ситуации, когда…

Вера молчала.

– Их толком ни описать нельзя, ни объяснить – ну, случилось и случилось. Главное, что мы здесь… видишь, я мужа тебе привел. Он дышит. Между прочим, он провел ночь, как Ихтиандр.

Антон и Петя глупо захихикали.

– Что?

– Кильками только мы его не кормили и сома не запускали, но канарейки вокруг него плавали. Но я тебе могу пообещать, что он был и остается только твоим. Мы старались, как могли. И оберегали его от всяческих…

– Мы – это кто?

Петя напряженно думал.

– Ну позвонить-то ты хоть мог? – Вера посмотрела на Антона.

– Ты знаешь, мне кажется, Вера, он в тот момент цифр не знал. И букв.

– Да… Веселая у вас компания. Ну, хорошо. Я подумаю, чем мне ответить.

Ответила Вера асимметрично.

Антона уложили, она налила Пете рюмочку коньяку. Пете стало так хорошо – и поел, и как-то отогрелся внутри, и тремор сошел. И Антон спит – товарища-то спас.

– Слушай, Вер, а расскажи-ка мне про Канторовича.

Вера долго на него смотрела, и было непонятно, то ли она его сейчас сковородкой треснет, то ли поцелует. Она открыла окно и даже закурила. Петя подошел и встал рядом:

– Ты не расстраивайся, он хороший.

– Да я сама знаю. – Она вздохнула. – Я же не в беспамятстве замуж-то выходила. Мне такой и нужен. – Она посмотрела на Петю: – Ну, и зачем тебе Канторович?

– Ты знаешь, Вера, мне интересно. Мне вообще все интересно.

– Я обратила внимание.

Она курила и смотрела вниз.

– Ну ладно. Садись. И слушай.

Рассказ Веры про фанерную фабрику, Канторовича и его чудо-способ.

Канторович предстал перед Петей сказочным героем. То ли Иванушкой-дурачком, то ли стариком Хоттабычем. Короче, началось все на фанерной фабрике. Давным-давно, еще до войны, попросили его, профессора-математика, рассчитать, как лучше фанеру резать и станки фабричные использовать. И придумал он вдруг чудо-способ, как вообще все в стране можно рассчитать и улучшить.

А лет через пять в далекой Америке его чудо-способ заново переоткрыли два таких же Хоттабыча, Данциг и Кумпас. Только на свой капиталистический лад. И стали там решать разные проблемы: и с транспортом, и с распределением ресурсов на ВВС, и даже обсчитывать инвестиции на Уолл-стрит.

Но в Америке никак не могли этот чудо-метод как следует применить – там у компаний разные владельцы, одержимые конкуренцией друг с другом. А у нас было по этому поводу настоящее раздолье. Между оптимальным планированием и природой социалистического общества царила полная гармония.