Чтение онлайн

– Спасибо. – Филиппыч не счел нужным прореагировать. – Уточняю задачу: придумайте анекдот-конструкцию, серийность хорошо работает, пусть в него интеллигенция свои мысли-настроения загружает, туда-сюда гоняет и успокаивается. Не шахматы, а четки. Придумайте им надежную и универсальную фигу в кармане.

– А может, нам для Никиты Сергеевича что-нибудь лучше придумать? – предложил Кира.

– За него не беспокойтесь.

– Как-то с фигами не очень хочется дело иметь.

– А почему вообще вокруг них столько суеты? – не выдержал Антон. – Эти билютинцы – мазня сплошная. Нужно меньше на них обращать внимания. Кому на Западе до этого скандала был нужен Неизвестный? Или Голицын? А после того, как с ним Хрущев в Кремле поговорил, иностранцы всю его графику на корню скупили. Они же за один день звездами стали.

– А может, они с Хрущевым в доле? – Филиппыч улыбнулся. – Сами вы все прекрасно знаете, не маленькие. Как только у нас художник или писатель сделает что-нибудь этакое, что противоречит нашей системе ценностей, да если еще при этом власть чуток покритикует – все! Лакомый кусочек. Берут в разработку и ведут, не отпускают.

– Кто? – сразу не понял Петя.

– Тарапунька и Штепсель.

– Да кому мы вообще нужны? – Кира улыбнулся. – Пора бы нам успокоиться.

– Я бы с радостью успокоился, дорогой мой. Да не могу. Там никак не успокоятся. – Филиппыч сделал замысловатый жест. – Цифры им покоя не дают. Можешь почитать при желании обзор ЦРУ: к концу XX века СССР втрое обгонит США по валовому национальному продукту. Мы имеем десять процентов роста, правда, они утверждают, что семь, но и этого хватит. У них-то у самих всего три.

– Это цифры трехлетней давности, – уточнил Антон, – сейчас меньше.

– Это не повод сидеть сложа руки. Вот они и не сидят. Велосипед изобретать не надо, есть хорошее средство – пятая колонна. А там все сгодятся: и ученые, и художники, и интеллектуалы, гении, неудачники… Недовольные, агрессивные, амбициозные, закомплексованные. Прекрасно подойдут даже те, кто искренне желает помочь улучшить нашу систему. Находят они их и лелеют, поддерживают всеми способами. И что, по-твоему, мы должны оставаться в стороне? – Филиппыч критически на них посмотрел. – Ну что, нашли себе политинформатора? Я вам дал библиотечный день, у вас допуск, залезайте и изучайте. Изучайте процессы, а не людей. Будет полезно. Есть сборники, есть первоисточники, но там сами переводите. Идет война холодная… Идет во всем. Как мы бегаем и прыгаем на Олимпиаде, удобные ли у нас кухни и диваны, у кого лучше фильмы, вкуснее молоко, чей космос… Холодная война дает миру массу изобретений, которыми мы вовсю уже пользуемся в обычной жизни. То, чего бы просто не возникло, если бы не это ожесточенное соревнование. Все, как всегда, имеет две стороны. Главное друг друга не угробить. – Филиппыч помолчал. – Мы даже х*ями меряемся.

Троица смотрела на него во все глаза.

– Башни телевизионные строим. У кого выше. Ну ладно, жду с идеями.

Филиппыч умел придумывать сказки, вернее, сказочные задания. И задал тогда царь богатырям новую задачу, пуще прежней, сложнее во сто крат. И пошли они куда глаза глядят. В пирожковую.

– Жалко даже с Василием Ивановичем прощаться.

– Зачем прощаться? Наоборот, он вновь родился. От трех отцов.

– Начнется у него новая жизнь. Представляешь, жил человек красиво, погиб как герой, а тут оказывается, что его главная миссия вовсе не эта, а быть персонажем анекдотов.

– Судьба. Зигзаг истории.

– Ты сам ему этот зигзаг и нарисовал.

– Ну ладно, даст бог, он на нас не обидится.

– Может, свечку за упокой поставить, а то ведь сниться начнет по ночам. Каменный гость, в бурке, на коне. Топ-топ.

– Красивый был бы памятник.

– Так, давайте к нашему волшебному сундучку. Что там нужно-то?

– Ну что-то типа пазла или шарады.

– Да нет, какая шарада? Это скорее частушка, форма одна, музыка одна, а вариантов сотни тысяч.

– Красивый язык, – вдруг сказал Кира.

Женщины-феи хлопотали на кухне.

– Знать бы, о чем говорят.

– Я думаю, у них тут разговор один. Лаврушку кинула? Да. Когда пирожки вынимать? Через минуту. Вопрос-ответ.

– Может быть вопрос-ответ?

– На татарском.

– При чем здесь татарский?

– Чтоб никто не догадался.

– Я вчера по радио слушал передачу, рассказывали про новые моющие средства и давали советы.

– «Снежинка», «Лебедь», «Универсол».

– «Ракета».

– «Эра». «Синтпол».

– «Мильвок».

– «Персиль». Шах.

– «Капронил». Мат!

– И какие там советы давали?

– Одна слушательница из Читы спрашивала, можно ли мыть голову стиральным порошком «Новость».

– Вот бы с ней познакомиться.

– Врач-косметолог Гусарова ей ответила, что, несмотря на то что этот порошок получил широкое распространение в нашем быту и хорошо стирает в жесткой воде, мыть им голову нельзя. Потому что в его состав входят очень едкие вещества, можно повредить не только волосы, но и…

– Голову! Голову можно повредить!

– Кира, ты с чем пирожок съел? Мне кажется, в них тетеньки что-то свое, восточное подмешивают для счастья.

– То-то мы сюда ходим.

– Подсели! Как и весь МАРХИ.

– Радио! – Кира победно улыбался. – Ему зада ют вопросы, оно отвечает. Вот тебе и конструкция.

– Татарское радио?

– Глупый ты, Антон, армянское. Помнишь, нам Люся рассказывала про диктора-идиота?

– Умнейший, кстати, диктор.

К: Армянское радио спрашивают: «Чем социализм отличается от капитализма?» – «При капитализме человек эксплуатирует человека, а при социализме наоборот».

– Можно на работу год не ходить, – мечтательно сказал Антон. – Соберу удочки, поеду к бабке на Упу лещей ловить. А Филиппычу скажем, что работаем, нужны сплошные библиотечные дни, чтобы энергию и напор в кулак собрать. Нет, правда, какой смысла все сразу сдавать? Давайте пару-тройку месяцев тему помурыжим.

– У тебя замашки жучка-плановика. Ты в курсе, что за неверную отчетность ввели уголовную ответственность?

– Мы друг друга не сдадим. А они, – он кивнул на пирожковых фей, – нас не слышали. Гуляем.

– А где Мухин?

– Я теперь у Кобзона.

– Этот с коком, что ли? «А у нас во дворе»? «По Ангаре»?

– Он.

– А как же музыка, Мухин? У тебя же прорыв запланирован.

– У меня жена молодая, мне зарабатывать нужно, я еще и мать кормлю.

– А Бернес? Тебе же он нравился?

– Боюсь я. У него концерты все сплошь левые. Митя Городецкий, его импресарио, всегда только за наличный расчет их ставит. Получит деньги и раздает нам в машине. Каждый раз мне не по себе. Как в «Советской культуре» фельетон о леваках вышел, сразу нашего брата шерстить начали. «После первого звонка» назывался… Для меня одного звонка достаточно. Чувствую, ОБХСС рядом бродит, а тут меня как раз Кобзон увидел. Работаю теперь с ним. Нас Паша Леонидов в свою обойму взял.

– А это кто?

– Знаменитый администратор. Все директора филармоний по стране схвачены.

– Быстро как-то твой Кобзон пошел.

– Прет как танк. Умный мужик, понимает, что ему нужно: лучшие песни, лучший состав и лучший директор. В «Голубом огоньке» с ним снимался, ему бороду наклеили и автомат дали, он «Товарищ Куба» пел. А по заднему плану кордебалет, тоже автоматчицы, в хаки. Огонь-бабы!

Сидели в «Шестиграннике», кафе в Парке Горького. Место было модное и бойкое, захотелось веселья и даже, как выразился Антон, некоторого разгула. По вечерам тут были танцы и много красивых девушек.