Чтение онлайн

А тут еще сказалась усталость, истосковавшиеся по уюту мышцы ныли, требуя внимания и покоя. И думалось: вот сейчас мы придем в тихое и спокойное место, дом, где нас накормят сытным ужином, предложат уютный ночлег с теплой постелью, а может быть и вечерней ванной — она так давно не мылась!

На этой благостной ноте Светку и схватило дерево. Сначала-то она просто споткнулась, вернее, думала, что просто споткнулась из-за собственной невнимательности — с кем не бывает! Почти падая, уцепилась рукой за ветку и очутилась в плену. Корень цепко держал ее за лодыжку, а ветка, к которой тянулись другие ветви, пребольно схватила за предплечье. Светка попыталась отбиваться кистью руки, испуганно молотя ею в воздухе, но деревяшке ее телодвижения нисколько не повредили. Любопытно, но ее исчезновения спутники вовсе не заметили — оба ушли вперед, мило болтая о своем, гномье-эльфьем. А когда девушку связали лианами по рукам и ногам, она от неожиданности и обиды на собственное бессилие обмякла и заплакала, вися в воздухе. Ветви тут же выбросили отростки с бутонами и иголками — длинными, как у сосен. Отростки потянулись к Светке и стали медленно впиваться в тело, едва соприкоснувшись с кожей. Жгучая боль стала растекаться по Светкиным жилам, отчего-то перестало хватать воздуха, легкие парализовало, сковало все члены, и она поняла, что даже закричать не сможет. Широко раскрытыми глазами Светка наблюдала за медленным процессом превращения верхней части собственного тела — ниже она уже не видела — в зеленую ветвистую куколку. Существенная разница заключалась в одном — из этого толстого зеленого червяка бабочке появиться не суждено. Она ощутила острый укол в сердце, сердце затрепетало и стало биться тише. Затем пронзило позвоночник в области копчика, тонкой иглой прошило мочевой пузырь, разрывая ткани, на мгновенье темнота застлала собой окружающий мир — и она потеряла сознание, успев подумать: "За что?"

* * *

Наверное, именно так умирают праведники. По крайней мере, она что-то слышала, как некоторые чувствительные особы рассказывали о пребывании в раю и возвращении оттуда. Вспышка света, яркого, но совершенно не слепящего, а словно бы ласкового и обволакивающего. Тело потеряло вес, воспарило в неведомые измерения не небо, наше, мирское, не в космос, а в какую-то светлую и любящую субстанцию, мгновенно сделавшую Светку счастливой, как никогда прежде. Словно магнитом ее вознесло еще выше, и она узрела Светлый Лик, мягко, любяще улыбающийся ей навстречу. "господи! — возопила Светка, почему-то пугаясь. — И как они теперь там без меня?" Лик невероятным образом заглянул ей в самую душу, словно проверить хотел, истинно ли она думает о том, что говорит, и ответствовал: "Хочешь вернуться, чтобы завершить начатое? Но потом можешь не попасть сюда". "Да! Вернуться хочу". "Хорошо". И безмерное счастье закончилось. Полет в море блаженной невесомости сменился адской тяжестью и ломотой во всем теле. Мышцы просто выворачивало наизнанку, и она открыла глаза.

По-кошачьему зеленые зрачки с тревогой смотрели на нее. У раскрытого рта ее зависла деревянная ложка с приятно пахнущей травянистой настойкой. Совсем рядом, повернувшись спиной, сидел Бороман, его плечи содрогались. Прислушавшись, Светка догадалась — он плачет!

— Эй, — Она думала, что закричит, но смогла воспроизвести лишь тонкое шипение. Однако гном услышал и оглянулся с осторожным вниманием. — Кто… Зачем…

Эльф приложил палец к губам и улыбнулся, взгляд его потеплел.

— Тебе нужно сохранять силы. Напало дерево-людоед. Их давно не встречалось в лесу. Это выжило. Они пьют кровь, чтоб продлить свой род — иначе не могут.

— А спасла тебя, к стыду моему, — вмешался Бороман, нисколько не стыдясь слез, стекающих по щекам, каплями нависших на усах и бороде, — некая тень. Пока развлекались беседой, она появилась перед нами и заставила повернуть обратно, чтобы извлечь из объятий монстра. Мы успели вовремя — еще немного, и ты бы безвозвратно погибла. Братец Эльф спас тебя целебной силой трав.

Тот улыбнулся кончиками тонких губ: "Подобное лечится подобным".

— Ага! Расскажи, как ты лечишь чем-то иным! — расхохотался гном, мигом приходя в благостное расположение духа. — У тебя же все — сплошная трава!

"Подружились", — светло вздохнула Светка. И тут она вспомнила темноту, мелькнувшую перед глазами в последний миг, сопоставила с рассказом Боромана и ее осенило — Серый Ужас! Тень, призванная убивать, спасла ей жизнь! Где-то глубоко в душе (некоторые специалисты утверждают, будто она обитает в человеческом организме на уровне солнечного сплетения) зародился светлый восторг, выплеснувшийся из глаз слезами благодарности. Она тихо-тихо, так что услышал наклонившийся к самым ее губам эльф, произнесла: "Спасибо тебе, Тень"… Светлейший удивленно поглядел на больную, а она увидела, как на долю секунды рядом с ним вновь мелькнул и исчез размытый серый образ. "Я дружу", — послышалось ей в шелесте листвы над головой. "Я счастлива быть твоим другом", — ответила Светка.

Отлеживалась она еще сутки. Эльф отпаивал ее удивительными настойками и отварами, одни из которых бодрили и придавали силу духа, другие навевали, как Оле Лукойе со своим волшебным зонтиком, красочные и умиротворяющие сны, а третьи давали ощущение легкой сытости. Гном запретил вставать, пока "не станет легче", причем, когда случится выздоровление он толком не понимал, целиком полагаясь на собственную интуицию.

За сутки Светлана привыкла к тому, что лежит она на широком и прямом — причем, не обработанном ручным способом стволе растущего дерева, в некоей "комнате", составленной из стволов и крон множества могучих деревьев, защищающих эльфа от зноя и холода, ветров и осадков. В "помещении на свежем воздухе" постоянно поддерживалась комфортная температура и влажность. "Как ты это делаешь?" — спросила Светлана у эльфа. "Не я. Они сами ЗНАЮТ", — загадочно ответил он.

Миновали сутки, и она собралась в дорогу. Вылеживаться дольше не имело никакого смысла.

Ненадолго уходивший Бороман удивительно легко согласился. Объяснение она нашла скоро: всего лишь в каком-то километре от эльфийского дома в неестественных позах разбросаны были трупы собак, тех самых, что загнали их с Бороманом в реку и заставили совершить водное путешествие. Гном недоуменно пожал плечами на ее вопрошающий взгляд — он понятия не имел, кто уложил здесь кровожадных тварей, посланных магами в погоню за ними. Эльф проявил явное неудовольствие загрязнением окружающей среды, проговорил несколько красивых мелодичных фраз — и собаки магов мгновенно покрылись нежной пушистой зеленью, подраставшей на глазах. Несколько минут — и они стали частью ландшафта, слившись с неровностями почвы.

"Ты снова спасла нас! — мысленно обратилась Светлана к Серой Тени. — Спасибо тебе!" И вновь доля секунды понадобилась, чтобы появилась перед ее взором их неожиданная спасительница и ответила: "Тебя! Не вас". И исчезла. Лишь эльф проницательным взглядом посмотрел Светке в глаза и загадочно улыбнулся уголками губ. Он решил сопровождать их. У эльфа тоже накопились счеты к магам.

— Одежда для странствий необходима, — убедительно провозгласил эльф, едва они вышли из леса, который их новый товарищ знал, как свои пять пальцев. И не сделал ни одного лишнего поворота, выведя всю компанию к ближайшей наезженной дороге. — И ездовые собаки. Надо беречь силы.

Светлана и Бороман не протестовали — истину невозможно оспорить. Однако, на какие шиши рассчитывать, не имея ни гроша в кармане? Светлейший лишь привычно улыбнулся кончиками губ, произнеся одно слово: "Ярмарка". Значение оба постигли через два с небольшим часа, подойдя к поселку, по обычаю здешних населенных мест ничем не примечательному с первого взгляда. Поселок не окружали ни высокие стены, ни глубокий ров, не выставлена была вооруженная стража у ворот. Да и ворот как таковых не существовало вовсе. Обозначен сей пункт покосившейся табличкой на тоненьком столбике, давшем свежие зеленые ветки (видно, поскупились устроители града на новое бревно, да и стесали кору с живого деревца, обрезав у него макушку), как "Земляной град". Град ли в виде осадков дал имя месту либо имелись у здешних управителей мечты сделать его истинным городом — неизвестно. Однако приписка ниже маленькими кривыми буковками гласила: "Всяк, кто войдет сюда впервой, волен играть в любые игры, дав горсть земли хозяину Дома". По прочтении напутствия. Светлана на всякий случай прихватила горсточку серой придорожной пыли прямо под ногами, вложив сие сокровище в карман — благо материал плотный, — и то же проделали вслед за ней ее спутники.

Метрах в двадцати седая дорога, при каждом шаге вздыхавшая под ногами и поднимавшая пыльный серо-бурый гриб до колен, перечеркивалась длинной сучковатой палкой-шлагбаумом, невесть каким образом удерживавшейся на двух валунах. На левом камне примостился запыленный старец с сумой на плече, справа от него возвышался некто длинный и тощий, в старых, но начищенных сапогах и веселенькой блестящей же шляпке с опущенными на глаза полями. Приблизившись, Светка углядела спереди даже прорези для глаз и странную измятость материи… Присмотревшись, она поняла, что это и не матерчатая шляпа, а своеобразный аналог шлема, изваянного с помощью молотка из обычного жестяного ведра.

Субъект донкихотовского облика развернулся в их сторону, оставив разговор со старцем и неожиданно басовито потребовал плату за вход: "Чай, на ярманку идете-та!" Старик же, распахнув сумку, потянулся к ним всем телом, приговаривая: "Пятадцать золотых кассиру прошу, господа! Пятнадцать золотых с каждого продающего и покупающего лица! Попрошу!" В тоне его голоса слышалось что-то от крупье: "Ставки сделаны. Ставок больше нет". При этом рыцарь печального образа вытянул из-за спины проржавевший меч и встал в подобающе угрожающую позу.