Чтение онлайн

— Нет, — мрачно ответил он. — Это реально. Но, похоже, на нас это влияет больше, чем на Топольского или на большинство других людей. — Он поднял на меня глаза. — Вы упомянули мисс Косайл. Что в ней такого, что вызывает у вас подозрения?

Я улыбнулся про себя и подумал, заметил ли он, что меня это забавляет. — Она вызывает у меня нечто большее, чем просто подозрение. Она что-то знает. Я не могу понять, что именно, но она стоит особняком от вас, от меня, даже от Дюпена. Как будто мы актеры, а она актер-режиссер, продюсер, что-то в этом роде. Она всегда рядом, когда я умираю, и каждый раз кажется, что она разочарована во мне из-за того, что у меня хватило смелости умереть.

— Мы все погибли на том берегу.

— Я знаю. А потом мы все вернулись, включая ее.

Его пальцы погладили «дерринджер». — Все условия нашего контракта теперь приостановлены. Ничто не помешало бы мне допросить ее, если бы мы почувствовали, что у нее есть ключ.

Я был удивлен его прямолинейностью: как легко он согласился превратиться из защитника в следователя.

— Допросить мисс Косайл?

— Когда придет время, — сказал Рамос.

В ночи мы услышали крик, который вскоре затих.

Во время строительства подвесного перехода поскользнулся человек. Один из самых самоуверенных летчиков, он не позаботился о том, чтобы закрепиться хотя бы на одном из крюков. Его товарищи наблюдали за его падением, он беспомощно падал в пустоту, размахивая руками и крича, пока в легких оставался воздух. Они слышали его крики еще долго после того, как потеряли из виду его падающую фигуру. Люди прислушались и направили прожектора вниз, но не было слышно ни звука, свидетельствующего о том, что он обо что-то ударился, и никаких следов его тела. Казалось вероятным, что он все еще падал.

После этого происшествий больше не было.

Снова заработали двигатели, чтобы зарядить аккумуляторы, которые питали электрические цепи и обеспечивали энергией прожекторы. На камбузе было легко представить, что мы все еще в пути, плывем под парусом беззвездной ночью.

— Я поговорил с мастером Топольским, — сказал капитан Ван Вут, обводя взглядом всех присутствующих. — Он не согласен со своей изоляцией, и это его право. Но он нашел некоторое утешение в моем обещании, что мы продолжим нашу экспедицию ради тех, кто был до нас.

— Вы будете держать его взаперти неопределенное время? — спросил Брукер.

— Это будет зависеть от того, что мы найдем на другом воздушном корабле: увеличит это или уменьшит масштаб его лжи. — Затем, обращаясь ко мне: — Выбор за вами, Сайлас, но если внутри этого разбившегося корабля есть тела, и их слишком много, чтобы мы могли их вернуть, возможно, их родственникам было бы приятно узнать, что было проведено вскрытие.

Крик падающего человека эхом отдавался у меня в ушах. Я посмотрел на непрочное сооружение, натянутое от «Деметры», и начал прикидывать, какие отговорки могли бы помешать мне пройти по нему. — Я с удовольствием пойду, — сказал я. — Но если что-то и можно сказать о телах, то это, возможно, не из тех новостей, которые приветствуются.

— Уверен, вы сделаете все, что в ваших силах, доктор. — Ван Вут бросил взгляд через стол. — Вы согласны, герр Брукер? В отсутствие мастера вы, по-видимому, являетесь его естественным представителем, чтобы экспедиционный отряд сохранял хоть какую-то легитимность?

— Яволь, — согласился промышленник. — Я надеялся, что доктор Коуд будет сопровождать нас, как само собой разумеющееся. Вряд ли это будет безопасным предприятием для любого из нас.

— Мы постараемся принять все меры предосторожности, — сказал Ван Вут. — Боюсь, Сайлас, вам придется взять с собой минимум медикаментов. Мостик достаточно прочен, чтобы по нему могли пройти люди, но только в том случае, если они будут рассредоточены и не будут слишком обременены грузами. Мисс Косайл, вашу пишущую машинку придется оставить на «Деметре».

— Все в порядке, кэп. — Она достала карманный блокнот и начала делать вид, что записывает наблюдения. — Эта девушка подготовилась, как и любой хороший исследователь. — Затем она подтолкнула меня локтем. — А как насчет вас, док? Разве вы не должны остаться здесь и работать над тем, что действительно важно?

— От меня здесь будет мало толку. Если не считать того, что Дюпен нуждается в отдыхе, который я могу только рекомендовать, у экипажа отличное здоровье.

— Ну, кроме того бедолаги, который упал с настила.

Я выдавил из себя натянутую улыбку. — Прискорбный несчастный случай, который, я надеюсь, больше не повторится.

— На самом деле, я думала не о ваших пациентах, — настаивала мисс Косайл. — Речь идет о вашем котле для варки целлюлозы, док. Я имею в виду, конечно, ваш роман.

— Конечно.

— Не совершаем ли мы серьезную несправедливость по отношению к миру литературы, отрывая вас от вашего творчества?

— Уверен, что мир литературы в любом случае останется равнодушным. Но спасибо вам за искреннюю заботу о моем, как вы выразились, котле для варки целлюлозы, мисс Косайл.

— Как продвигается работа? — спросил Ван Вут со своим обычным вежливым, но отстраненным интересом к моей непрофессиональной деятельности, которую он считал безобидной, но непонятной.

— Достаточно хорошо. Но боюсь, что ничто из того, что я напишу, не сможет сравниться с реальностью, в которой мы оказались.

— Уверены, что ваши люди из планетарного патруля не позволят нашим скромным приключениям превзойти себя? — спросил Мергатройд. — Они летят в космосе, а не парят внутри Земли! Вы не можете оставить нас в подвешенном состоянии, дорогой доктор.

— Я бы сказал, что подвешивание — это именно то, что мы делаем.

— Может быть, я просто не в себе, но я даже не помню, куда мы добрались, — сказала мисс Косайл. — Был ли космический дредноут на грани того, чтобы быть захваченным существами-лягушками, или существа-лягушки были на грани уничтожения космическим дредноутом?

— Вы бы вспомнили, если бы не заставляли его постоянно менять это, — покраснев, сказал Мортлок, бросаясь на мою защиту. — Я не хочу вас обидеть, мисс, но если бы вы просто позволили ему продолжать писать, вместо того чтобы придираться все время, он бы уже закончил.

Я застыл на своем легком стуле с тканевой спинкой. — Все в порядке, Мортлок. Я не возражаю против критики мисс Косайл. На самом деле, приветствую ее. Если бы ей не было на что жаловаться, я бы беспокоился, что случайно сделал что-то не так.

Мисс Косайл задумчиво кивнула. — Это, безусловно, своеобразный литературный подход. Некоторые люди могут сказать, что, заранее ответив на разумные возражения, вы избавите себя от необходимости писать в дальнейшем, но, полагаю, решать вам.

— Вы правы, — сказал я. — И в связи с этим, боюсь, что масса критики — действительно, вполне обоснованной критики — вынуждает меня просить о перерыве.