Чтение онлайн

— В этом виноват я, — ответил Дэвид, посмотрев на Ивара.

— Прекращай, малыш Шепард, — отмахнулся Чуви, закуривая новую сигарету и чуть покосившись на него. — Моя вина здесь не меньше твоей. Я слишком увлёкся игрой в кошки-мышки со своим младшим братом и совершенно не ожидал от него такой прыти.

— Ладно, ладно, — слабо пробормотал Ивар. — Тогда я сообщу главнокомандующему и госпоже Сине, что с тобой всё нормально, а остальное… я доверяю тебе, Дэвид.

Ивар обошёл койку Чуви, прошёл мимо Дэвида, по пути активировав паутину, и исчез в люке. Чуви тяжело вздохнул и, кряхтя, поглаживая себе рёбра, опустился на кушетку. Он медленно посасывал сигареты, уставившись в окошко в форме ока, в самом центре потолка, в котором отражался кусочек внутреннего космоса, а Дэвид продолжал его сверлить взглядом под звук медленно движущихся стен с множеством дверей. С минуту-другую они просто молчали, но вот Шепард прикрыл глаза, словно принимая сложное для себя решение, и было открыл рот, как к нему, не глядя на него, обратился Чуви, выпустив перед этим струю густого дыма:

— Как ты, малыш Шепард, ничего?

— Что? Эм... нормально.

— Я думал, что не поспею к тебе на помощь, но ты неплохо там держался.

— Да, — рука Дэвида автоматически прикоснулась к голове, и в ней ожили недавние неприятные воспоминания. — Мне очень повезло.

— Сплину, я так погляжу, куда больше досталось.

— Он, кстати, просил передать тебе, что с ним куда лучше, чем могло показаться. Немного залижет раны, и будет как новенький.

— Прелестно, очень прелестно, — искренне ответил Чуви, а затем он в последний раз затянулся, проглотил окурок и, посмотрев на Дэвида, спросил его. — Так что ты мне собираешься с таким усердием сказать? Если вздумал извиняться за свой косяк на крыше, то я уже тебе сказал: моя вина в этом была не меньше твоей, а то и больше. Но на будущее: лучше уведи цель в более безопасное место, а потом делай всё, что захочешь, — на измождённом лице мусорщика возродилась его любимая хищная ухмылка. — Конечно, в пределах разумного.

— Ясно, — мрачно отрезал Дэвид, чуть потемнев в лице. — Как бы ни было, я принял решение. Я окончательно решил присоединиться к «Параллели».

— А что до этого было? Работа на полставки, что ли? — Чуви широко оскалился и саркастически воззрился на Шепарда.

— Нет, — сквозь сжатые губы, ответил Дэвид, закрыв глаза. — Мы вроде бы договорились, что я могу уйти в любой момент от вас, так ведь?

— Конечно, конечно! Я и сейчас не возражаю против этого.

— Как бы ни было, — Дэвид открыл глаза и тяжело вздохнул. — Я вынужден согласиться с тем, что, если я хочу прийти к своей цели, может быть даже к нескольким целям, то я должен находиться возле тебя. Другие способы, доступные мне, меня не устраивают.

— Это очень хорошая новость, — в глазах Чуви загорелись лукавые огоньки. — Но, наверное, есть определённые условия, я прав?.

— Да, есть, — твёрдо и с нажимом, произнёс Дэвид, подойдя вплотную к Чуви. — Ты темнишь, Камаль, нет, Бразэм. Думаешь, я забыл о твоих воспоминаниях, к которым когда-то прикоснулся? Ты всё время увиливаешь, всё время отнекиваешься и что-то обещаешь, но я хочу знать: что ты скрываешь от многих людей, которые верят в тебя? И что у тебя не сложилось с моим отцом и с твоей семьёй?

Чуви перестал улыбаться. Он сел на кушетку, внимательно всмотрелся в Дэвида, а потом рассмеялся, упав на спину и схватившись за бока.

— Ха-ха, да ничего я такого не скрываю. Я ведь не раз об этом тебе говорил. Я просто не хочу допустить ни нового Коллапса, ни новой Башенной войны. — Чуви вдруг резко сел и ткнул пальцем в плечо Дэвида. Шепард слегка вздрогнул, но в остальном никак не отреагировал не неожиданное движение мусорщика. — Я хочу вернуть тот прекрасный, хрупкий, но безумно прекрасный мир, что я видел и любил до Первой Башенной войны. Вот к чему я стремлюсь. Однажды я оступился, сдался, просчитался и прочее, но теперь я намерен довести своё дело до конца, а потом я могу взять бессрочный отпуск.

— Это всё очень мило и благородно, но я не об этом. Я о том, что знают лишь некоторые, в том числе и мой отец, а недавнее столкновение с тем, во что превратился Пандорум, окончательно заставило меня в этом убедиться. Ты скрываешь кое-что ещё, а может… ты просто не хочешь это признавать? В отличие от моего отца.

Они всмотрелись друг в друга: никто не хотел сдаваться на милость противнику. Прошли долгие секунды, а может минуты, но вот из люка появился Ивар и обратился к ним:

— Инженеры сказали, что всё готово. Чуви! Будь так любезен, ложись на место! Тебя будут транспортировать при помощи Кокона.

— Блестяще! — воскликнул Чуви, возведя глаза к потолку, и бухнулся на кушетку. Он достал новую сигарету, зажёг её, дотронувшись ею до пальца левой руки, и закурил. Дэвид продолжал стоять на месте, поджав губы и не сводя с мусорщика взгляда. Но вот он его отвёл и уже хотел направиться к люку, как Чуви подал голос:

— Змия никогда не существовало. — Дэвид вновь посмотрел на Чуви, но тот предпочитал изучать кусочек внутреннего космоса в очертаниях иллюминатора. Указательный палец левой руки мусорщика потянулся к виску и он продолжил свою мысль:

— Он живёт и здравствует в наших головах и в… — правая рука легла на его грудь, — сердцах. И мне действительно есть, что скрывать, но ты кажется, — Чуви посмотрел на Дэвида, — не знаешь о таком прилагательном, как личное, ась?

— Знаю, и что?

— А то, что если я тебе что-то и не договариваю, то тебя это, пока что, не касается. Пока что. Если я решу, что пришло время об этом тебе рассказать, то я это обязательно сделаю.

Между ними вновь разрослось напряжённое молчание. Снизу послышалось какое-то новое движение. Дэвид отвёл взгляд и направился к выходу.

— Я рано или поздно вернусь к этому разговору, — сказал Дэвид, косясь на Чуви, когда уже наполовину спустился вниз.

— Конечно, конечно, — отмахнулся Чуви, не глядя на Шепарда.

Дэвид исчез, а Чуви, покусывая сигареты и заложив руки за голову, думал и думал. Он думал о далёком прошлом, своих обещаниях и ошибках как старых, так и новых, и пытался придумать, как ему выскользнуть из той петли, в которую он сам себя втянул больше семидесяти лет назад. Да, тогда он совершил не одну и не две ошибки, но это были не те ошибки, о которых ему время от времени напоминала маман. А ещё он думал о Глицинии и о том, что он меньше всего хотел втягивать во всю эту историю ту, которую искренне полюбил. Он этого не хотел, совершенно не хотел.

Бранэзр сидел на широкой плоской подушке, внутри большого шатра, освещённого пламень-сферами, выделяющие тусклый жёлтый и оранжевый цвета. Он внимательно изучал принесённые ему отчёты, время от времени сверяясь с данными, сохранёнными на переносном голографическом планшете. Снаружи доносились звуки: хлопки взрывов, стрекотание машин, топот множества ног, выстрелы, крики, и приказы, произносимые сорванными голосами командиров.

Створки из мягкой толстой синтетики разошлись в сторону, и промелькнул всполох отключаемого барьера переменного поля, сопровождаемый лёгким затухающим шипением. В образовавшемся проёме стоял Вивек. За его спиной виднелось тусклое предзакатное небо и ещё один мерцающий барьер, окружавший наскоро построенные лачуги и крепко сложенные высокие стены некоего города.

Вивек встал на одно колено, сложил перед собой руки в замок и тихо, но отчётливо, произнёс.

— Я вернулся, Белум да Мум Бранэзр.

— Давай без этих формальностей, сын. Садись и рассказывай о своих удачах и неудачах, — болезненно прохрипел Бранэзр, не отрываясь от документов. Вивек с мгновение смотрел на отца, чьё лицо скрывала маска из чёрного лакированного дерева с двумя круглыми отверстиями для глаз, а затем подошёл и сел напротив него. Подогнув под себя ноги и положив на колени руки, он медленно и вкрадчиво начал: