Чтение онлайн

– Когда меня не станет, он продаст дом, и все.

Они надолго замолчали. Мариссель посмотрел на часы. Эдер понял его жест: «Прошу вас, отдыхайте и не обращайте на меня внимания. Я привык засиживаться с книгой за полночь».

Черил и Мариссель поднялись наверх. Стоя у двери спальни, молчавшая весь вечер Черил произнесла:

– Выходит, я буду спать в комнате Люсиль? – она зябко поежилась. – Не очень-то это приятно.

Мариссель обнял ее за плечи.

– Если хочешь, приходи ко мне. Я и не знал, что ты такая суеверная.

– Спокойной ночи, – сказала Черил. – Все дело в том, что я просто не гожусь на ту роль, которую, видимо, должна сыграть. Времена Маты Хари ушли.

Она закрыла за собой дверь комнаты, в которой когда-то жила Люсиль Эдер.

Мариссель пошел в свою комнату. Несмотря на позднее время, поселок еще не спал. Горел свет в окнах соседних домов, проехало несколько автомобилей, и откуда-то лилась тихая музыка. Мариссель разделся и лег.

Но он еще долго лежал с открытыми глазами. Мариссель думал о молодом человеке по имени Мордехай Вануну, которого он никогда не встречал, но о котором знал почти все.

Потом Мариссель вспомнил последние слова Черил.

У израильской разведки была своя Мата Хари. Ее звали Иоланда Хармер, в девичестве Габай. Потом она изменила фамилию и стала Хар-Мор. Она находилась в Египте в критические дни Первой арабо-израильской войны – 1948 года. Ее мать была смешанного еврейско-турецкого происхождения, но в Египте никто не подозревал о ее еврейских корнях.

Будущий первый министр иностранных дел Израиля Моше Шерток уговорил Иоланду помогать еврейскому государству, которое даже еще не было провозглашено. Шерток встретился с ней на каком-то приеме и разговорился. Он почувствовал в ней человека с сильным характером. Иоланда легко приняла его предложение. Возможно, она не совсем понимала, чем рискует, а может быть, верила в свою неуязвимость.

Она называла себя журналисткой и отправляла небольшие статьи в парижские журналы. Миниатюрная, хрупкая блондинка, была трижды замужем. Она овдовела, когда ее третий муж, преуспевающий южноафриканский бизнесмен, погиб в авиакатастрофе. От этого брака у нее остался ребенок. И у нее было множество любовников – богатейшие и влиятельнейшие люди Каира или иностранные дипломаты, аккредитованные в Египте.

Один из будущих премьер-министров Ливана был ею очарован, равно как и шведский посол в Египте, который стал источником полезных сведений о египетской армии. Она сумела познакомиться с дипломатами из американского посольства в Каире и иногда получала копии донесений в Вашингтон.

Среди ее близких знакомых был главный советник генерального секретаря Арабской лиги и сын великого муфтия Каира Махмуд Малуф. Ни о чем не спрашивая, Махмуд охотно рассказывал ей обо всем, что знал. Впрочем, может быть, он даже понимал, почему эта очаровательная женщина проявляет чисто мужской интерес к политике, дипломатии и военным делам. В обмен на секретную информацию он попросил у Иоланды тысячу египетских фунтов на свою избирательную кампанию – он хотел стать депутатом парламента.

Главная проблема состояла в том, что она не могла быстро связаться с Израилем. Ей доставили в Каир передатчик, но радиста не смогли подыскать. Все сообщения она вкладывала в письма, адресованные в Соединенные Штаты, и только оттуда информация попадала, наконец, в Тель-Авив.

История Иоланды закончилась нехорошо. Впрочем, вечных разведчиков не бывает. Генеральный секретарь Арабской лиги Аззам-паша все-таки заподозрил в ней израильского агента. Иоланду арестовали, но высокопоставленные покровители ее спасли. Она быстро вышла из тюрьмы и уехала в Париж.

Ее хотели отправить в США и включить в состав израильского посольства. Но в Министерстве иностранных дел Израиля предпочли оставить Иоланду без официальной должности, чтобы сохранить ее для работы с Египтом.

Израильские дипломаты верили, что отношения с самым крупным арабским соседом рано или поздно улучшатся, и тогда Израилю понадобятся все специалисты по Египту. Служба в израильском посольстве скомпрометировала бы ее навсегда. Но Иоланда не дождалась возвращения в Каир. В пятидесятых годах она работала на Израиль в Испании. В 1959 году умерла.

Мариссель проснулся от шума, доносившегося с улицы. Еще не рассвело. Он потянулся за часами: пять утра. Внизу хлопнула дверь, и он явственно услышал голос своего хозяина. Эдер с кем-то разговаривал на повышенных тонах. Мариссель раздумывал, что ему делать: попробовать еще заснуть или подниматься. Любопытство пересилило.

Он спустился по лестнице и столкнулся с Эдером, который вернулся с улицы.

– Мы вас разбудили? – с сожалением спросил Эдер. – Полицейские барабанили в дверь, пока я не открыл.

Эдер был небрит, глаза усталые.

– Полиция? – неприятно удивился Мариссель. На появление полиции он никак не рассчитывал.

– Умерла моя соседка Герда Шарф, – пояснил Эдер. – Судя по записке, это самоубийство. Приняла яд. Герда Шарф оставила записку: «Не могу больше так страдать и хочу воспользоваться своим правом уйти из жизни достойно». Но полицейские все равно подозревают что-то криминальное.

Эдер был в давешней куртке и домашних брюках.

– Проходите на кухню, – предложил он Марисселю. – Я уже поставил кофейник. Сейчас приведу себя в порядок и присоединюсь к вам.

Мариссель включил старый ламповый приемник. Передавали новости. После бритья лицо Эдера посвежело. Он снял куртку и надел чистую рубашку.

– За свежими булочками я хожу к семи, – объяснил он. – Но я пока подогрел вчерашний пирог.

– Вы были близко знакомы с госпожой Шарф? – из вежливости поинтересовался Мариссель.

– Соседи. Они поселились здесь в пятьдесят четвертом. Ее муж умер несколько лет назад, а в позапрошлом году она сама заболела раком. Она не скрывала своей болезни. Все знали, что рак неизлечим. У нее начались острые боли.

– В таком случае самоубийство – это избавление от страданий, – сказал Мариссель. – Решение, которое нельзя осуждать.

– Кто-то дал ей яд, – сообщил Эдер. – Принес специально для того, чтобы она ушла из жизни.

Вот почему полиция занялась этим делом, понял Мариссель.

– Возможно, полиция не была бы столь активна, но есть одно обстоятельство, в поселке всем известное, – продолжал Эдер. – Герда Шарф после смерти мужа владела большим состоянием. Но она ничего не давала своим детям. У нее двое детей – дочь и сын, и оба какие-то неустроенные, неудачные. Раньше каждое воскресенье они приезжали к матери, клянчили денег. Она их прогоняла. А когда заболела, вовсе запретила пускать их в дом. Наш врач нанял ей нескольких медицинских сестер, они и стали ее постоянной компанией. Но вчера она неожиданно отпустила дежурную сестру. А соседи, как только что выяснилось, видели машины и дочери, и сына. Выходит, они оба по очереди приезжали к Герде.