Чтение онлайн

Он сказал это самому себе – даже отвернулся, но доктор услышал его.

– Что, простите? – переспросил Погорельцев.

– А где была ее кукла, когда вы вошли?

– Ох уж мне эта кукла! С ней, проклятущей, как с писаной торбой все носились. Кажется, сидела в кресле эта чертова кукла.

– Точно? Не в изголовье у девочки?

– Да точно, точно.

– Эта кукла стала ей жизненно необходима, – сказал Крымов. – Она и была ее отрезанным органом. Отсутствие куклы вызывало ее страдания.

Погорельцев насупился и замычал.

– Это допустимо. Если у параноика отнять предмет его вожделения, он может и в окно выброситься. Отсюда все самоубийства на любовной почве, особенно у молодежи. Один еще любит, а другой разлюбил. Причина, чтобы сигануть с крыши. Но я не думал, что связь между Женечкой и куклой была так сильна…

– Когда я обнаружил Женю Оскомину на вокзале, она вцепилась в свою Лилит мертвой хваткой – и многих покусала, кто хотел отнять у нее куклу. Только прижав ее к себе, как самое дорогое, она затихала. Я думаю, медсестра Лика очень хорошо знала об этом и могла управлять состоянием девочки вплоть до того, жить ей или нет.

– Да Господь с вами, зачем «синему чулку» понадобилось так манипулировать здоровьем ребенка?

– Чтобы заполучить куклу себе, измениться благодаря ей.

– Измениться, и как именно?

– А вот примерно так. – Крымов достал из кармана айфон, залез в фотогалерею и показал бородатому старику трех молодых людей на палубе. Двое спортивных мужчин в плавках и девушка ослепительной красоты и чувственности, в бесстыдном бикини, в центре. – Никого не узнаете?

– Слева – это вы – факт, – кивнул старик. – Другого парня я не знаю, – он пожал плечами. – Девчонку тоже. Но хороша. Когда смотришь на таких вот баб, жалеешь, что уже старик.

– А вы уверены, что вам незнакома эта красотка?

– Да о чем вы, молодой человек?

– А может, это ваша медсестра? – усмехнулся детектив. – И зовут ее Лика Садовникова, а?

– Да ладно?! – Старик с седой бородой так и уткнулся носом в экран айфона. – Быть такого не может?!

– Еще как может, – усмехнулся Крымов. – Это мы три дня назад на корабле моего друга детства. Я же рядом, видите? Познакомились в палате Женечки Оскоминой, так все и закрутилось. Несколько дней мы провели вместе. У нее дома. А потом она променяла меня вот на этого плейбоя, и сейчас они где-то на Большой Медведице, – кивнул он на звезды.

– Где они? – не понял старик.

– В кругосветном путешествии.

– А-а. Вот почему она уволилась.

– Точно, именно поэтому.

Старик кивнул на айфон:

– Я знал, что скрывается под лягушачьей шкуркой. Меня не проведешь. И всем об этом говорил, кстати. Лекарям нашим. Подначивал их, мол, вперед, орлы! Но говорить – одно, а увидеть воочию – другое. И все же не понимаю…

– Что именно?

– Лика краснела от одних только взглядов наших врачей. Она не играла. Убегала даже от намеков. Иметь красивое тело, – старик указал желтым ногтем на экран монитора, – одно, а умно воспользоваться им, представить на всеобщее обозрение, сделать из него бизнес, как сейчас говорят, совсем другое. Да и тело тут, какой бы красоты оно ни было, не самое главное. Душа, как я понимаю, у нее изменилась. Суть ее, природа, верно?

– О, да, – кивнул сыщик.

– Но ведь такая перемена – фантастика. Или же… нет? – Старик вопросительно посмотрел на следователя. – В случае с Ликой? С чего это? Вы как считаете?

– Вы правы, Василий Васильевич. Еще какая фантастика! Но только не в случае с нашей Ликой. Тут как раз все встает на свои места.

Погорельцев вдруг закивал:

– А насчет куклы вот что я вспомнил…

– Что именно?

Старый хирург погрозил указательным пальцем в темноту улицы:

– Это было через пару дней после того, как привезли Женю Оскомину. Я вошел в ее палату и увидел Лику с куклой в руках. Она держала ее перед собой и смотрела этой дьяволице в глаза. Женечка была в отключке. Меня Лика даже не услышала, она что-то шептала, будто говорила с ней. Было в этом что-то жутковатое. Я даже не решился потревожить их единство – куклы и медсестры. И вдруг наша Лика роняет загадочную фразу: «Ты и впрямь моя копия. Какой же он мастер!». Только тут я не выдержал и ляпнул: «Ни черта, – говорю, – она не твоя копия. Вы даже непохожи. Иди за системой». Лика испугалась так, будто ее застали за чем-то интимным, быстро вернула куклу в кресло, а мне с укором бросила: «Подглядывать нехорошо, Василий Васильевич». А я ей вслед: «И чего я увидел? Как ты куклу гипнотизировала?» Но она вышла. Я еще какое-то время ломал голову, почему они похожи, все на куклу смотрел, думая, кто этот загадочный мастер, но потом плюнул. А к Лике с расспросами лезть не стал. Уж больно резко она шарахнулась тогда от меня. И вообще, когда у женщины с головой беда, с ней лучше не говорить. Шагай мимо, и обойдется. Только сейчас вспомнил этот эпизод.

– Кое-что я объяснить могу: мастер – это тот, кто сделал куклу, – сказал детектив.

– Очень может быть. Но откуда Лике-то его знать? Куклу богатей для своей дочки заказывал. Медсестра из психушки тут при чем?

– Мир тесен, Василий Васильевич. Но деталь интересная. Мне сейчас любая зацепочка важна.

– Понимаю, – согласился доктор.

За их спиной послышался тревожный храп. Троепольский уже улегся на лавке и теперь ерзал, норовил свернуться калачиком, прячась от ночной свежести.

– Как его нынче разобрало-то, – покачал головой Погорельцев. – Не узнаю коллегу. Сдает позиции наш командир.

– Нам в одну сторону, – сказал Крымов. – Я помогу вам его доставить. Последите за ним, чтобы не свалился, а я поймаю тачку.

– Премного буду благодарен, – ответил Погорельцев. – Сам бы я с ним уже не справился.

2

Несмотря на дикую путаницу, Крымову полегчало. Лика больше не казалась ему потерянной несчастной любовью, коварной изменщицей, хладнокровной двуличной тварью, которая легко и цинично променяла обычного следователя с чиновничьей зарплатой на крутого миллионера. А он себе больше не казался лопухом, болваном и простофилей, которого, как малое дитя, обвели вокруг пальца. Все было и лучше, и гораздо хуже. Лучше, потому что его оставила не та милая, красивая и застенчивая девушка-медсестра, какой Лика была в самом начале их знакомства и так понравилась ему. А хуже, потому что та Лика, с которой они поднимались по трапу теплохода «Счастливчик», была уже не обычной женщиной, а монстром в женском обличье.

«Ты и впрямь моя копия. Какой же он мастер!» – звучал в ушах Крымова знакомый голос, по которому до вчерашнего вечера он готов был скучать бесконечно долго. Но уже не сейчас.

Детектив вышел на балкон, продуваемый ветерком, и требовательно уставился в ночное небо с россыпями звезд. Ну, где ты, где, ее вожделенное созвездие? Вот он – ковш Большой Медведицы. Прямо над головой. Там, в большом половнике, плескалась сейчас нагишом его недавняя возлюбленная? На пару с похитителем Робертом? Или она сидела на рукояти ковша, болтала ножками и высматривала дураков, через которых переступила? Нет! Она забывала про них тут же. Теряла к ним интерес сразу, как они переставали быть ей нужны. Даже охотник вывешивает рогатые головы оленей на стену, чтобы похвастаться перед такими же убийцами, как он сам. Лике и этого было не нужно. Она просто летела вперед, как ракета, как метеор. Но куда? Крымов мог бы поклясться, что она и сама не знала.

Траектории у ее полета не было. Просто летела в вечность. Наугад.

Белых пятен в этой истории куда больше, чем обозримых островков. Но были особые вопросы, которые не давали детективу покоя. Например, откуда приехала Лика с большим старинным чемоданом? Несла она его легко. Более того, чемодан был предназначен для транспортировки ломких предметов. И почему Лика истерила во время разговора с Троепольским? Кто взвинтил ее? Ему она рассказала о смерти подруги, но никакой подруги, разумеется, не было. И Лика даже не упомянула о том, что куда-то ездила и, тем более, привезла чемодан. Утром буря в ее сердце якобы улеглась, и она попросила привезти куклу Лилит «для фотосессии». Но почему он не видел старинного чемодана? Где, как правило, оставляют чемодан? В коридоре. Или заносят его в комнату. Такого чемодана у Лики не было, значит, его спрятали. От него – Крымова. Когда он вечером привез куклу, его послали за корицей для шарлотки. От него надо было избавиться хотя бы на четверть часа! К тому времени она уже водила его вокруг пальца, на каждом шагу вешала лапшу, заговаривала зубы. Его выставили из дома, чтобы сделать нечто важное, свидетелем чего он не должен был стать.

Этой ночью Крымов так и не уснул. Измучил себя, истерзал. Выпив таблетку от головной боли, в восемь утра он позвонил директору кукольного театра «Лукоморье» – Цоколю.

– Альберт Карлович, здравствуйте, детектив Крымов. Надеюсь, не разбудил?

– Да нет, господин сыщик, кто рано встает, тому Бог подает. Собираюсь на работу. У вас что-то важное?

– Очень важное. Помните, вы рассказывали мне про вашего кукольника Беспалова, как он первый раз появился у вас в театре с куклой… Аленой, кажется?