Чтение онлайн

– Какие тайны?

– Именно так спросил и тот художник. Савва ответил: «Говорят, Бог дал – Бог взял, а мы у Него назад заберем». Каково? Я потом у Саввы спросил, и он повторил то заклинание. Я хоть и старый, но память у меня отменная. Профессия такая. Мы же целые пьесы наизусть запоминаем. Поэтому и сейчас скажу за Саввушку без ошибки: «Морок-лукавец ангелов окрутит, уведет подальше, Мара-смерть иглу твоей жизни обратно в яйцо вложит и государю-Чернобогу передаст, а тот в своих чащах и болотах так ее спрячет, что ни один архангел, даже если и нагрянет, с факелами не отыщет. Но за такую честь и должен будешь служить нам с превеликим усердием».

– Морок, Мара и Чернобог?

– Да, три недобрых бога из языческого пантеона.

– Слышал, – кивнул Крымов.

Старик кивнул, но только на чекушку:

– Добиваем, товарищ следователь?

В ответ Крымов положил руку на грудь:

– Добейте без меня, Роман Ильич, сделайте одолжение. Мне за руль.

3

Детектив не просто ехал – он мчался с превышением скорости за город, в сторону моста и речки Лиховой. Его одолевало похмелье, но только не алкогольное, а после литров выпитой отравы – наглой лжи, которой его усердно опаивали последние дни. И вот он очнулся. Трещала голова. Тошнило до омерзения. Мутило и шатало. И тем ядовитее была эта ложь, чем больше походила на правду. А в таком ловком обмане преуспели и Кукольник, и его расчудесная Лика. Крымов больше не сомневался, что два эти персонажа спаяны намертво.

Он пролетел по мосту через Лиховую, затем сквозь село. Вот и покосившийся дом на окраине. Избушка на курьих ножках.

Пистолет «Бердыш» находился в кобуре. Сегодня он готов был применить его без промедления. Крымов хлопнул дверцей автомобиля, распахнул калитку и быстро двинулся по тропинке, выложенной квадратными плитами, к старому фамильному дому деревенских колдунов.

– Сенцы ада, – скрежетал он зубами. – «Морок-лукавец ангелов окрутит, уведет подальше…» Мать вашу растак! Надо было канистру бензина прихватить – сжечь всё к чертовой матери.

В этот момент открылась дверь. Подмастерье! Мерзкий хорек! Гришаня по глазам Крымова сразу понял, что тот приехал не чаи гонять с его наставником, и потянулся за граблями, но Крымов, влетев по ступеням, в один прыжок оказался рядом и с оттяжкой ударил обалдевшего парня в кадык. Повалил его, хрипящего, на пол, на живот, бросив: «Ничего, оклемаешься», – вытащил из кармана пластиковые наручники-стяжки и скрутил подмастерье по рукам, а потом и по ногам. Тот хрипел и бился, как пойманный в капкан зверь, слюна текла по его бледной щеке.

Глядя в крошечные хищные глазки парня, Крымов отрицательно покачал головой:

– Нет, не доверяю я тебе. – Он оттащил Гришаню за шиворот в сторону и, достав третью стяжку, приковал к трубе. – Где твой хозяин?

Но хозяин сам позвал подмастерье из глубины дома:

– Гришаня, и стакан молочка мне принеси, будь так любезен!

– Будет сейчас тебе молочко, – усмехнулся Крымов. – Лежи смирно, сученыш, – тихо сказал он Гришане. – Ты себе уже срок накрутил за покушение на убийство, когда с топориком на меня шел, не усугубляй положение. Да, если заорешь, забью тебе рот самой грязной тряпкой.

Подумав, он саданул ногой Гришаню под дых, вытащил из кобуры пистолет и двинулся по коридору старого вонючего дома. Тут пахло и старьем, и химией, и клеем, и красками, и мышами, и всякой прочей мерзостью.

Крымов вошел в мастерскую. Савва Беспалов стоял к нему спиной и, напевая, возился с заготовкой очередной куклы.

– Принес молочка? – не отвлекаясь от работы, спросил он.

– Принес, – ответил Крымов. – Только поворачивайтесь осторожнее, Савва Андронович, не ровен час – выстрелю.

Беспалов быстро обернулся и замер от неожиданности с кистью в руке.

– Андрей Петрович?

– Он самый.

– А зачем вам пистолет?

– Следователь я. А кругом преступники. Садитесь вон на тот стульчик, Савва Андронович, и ведите себя скромно.

Кукольник поднял руки и послушно сел.

– Кисточку положите на стол, а руки на колени, так, чтобы я их видел. Молодцом. Вашего самурая-оруженосца можете не ждать – на помощь не придет. Я его вырубил и приковал к трубе. Так что будем говорить с глазу на глаз.

– Хорошо, как скажете. Но я не понимаю…

– Хватит, – оборвал его гость.

Крымов отправил пистолет в кобуру, высмотрел самый чистый стул в этой мастерской, поставил его шагах в пяти напротив Беспалова. Сел, откинулся на спинку, перебросил ногу на ногу и сцепил руки на груди.

– Мне в последнее время все рассказывают увлекательные истории. Одни врут напропалую, как вы, другие говорят правду. Теперь пришел и мой черед рассказать историю. Но не сказку, а быль. – Крымов вытащил из кармана пачку, зацепил губами сигарету, щелкнул зажигалкой. Затянулся, с вызовом пустил струю дыма в сторону хозяина дома. – Именно – быль… Жил-был на свете мальчик Савва, и проходила его жизнь на редкость несчастливо. Своей маме, восходящей звезде театра, он был не нужен, потому что она родила его от нелюбимого человека, которому изменяла при каждой удобной возможности. Отец-художник много пил и тоже не уделял ему времени. Но вот какое дело: Андрон, отец Саввы, был не из простых, а из семьи потомственных деревенских колдунов, которые общались с силами тьмы. Не делайте такое удивленное лицо, Савва Андронович, вы знаете, что я говорю правду. Родня маленького Саввы столетиями поклонялась трем языческим богам: богу лжи Мороку, богине смерти Маре и хозяину всех сил тьмы – Чернобогу. Сами они числили себя жрецами Морока, а их дом, сплошь покрытый резьбой, изображающей всю нежить и нечисть, какая только есть на свете, был, по их представлению, воротами из одного мира в другой. Говоря современным языком – порталом. Или «сенцами ада», как называл их вслед за взрослыми маленький Савва. Нырнул через них с пустой корзинкой, а вынырнул с полной. Как он говорил: «Через эти сенцы можно таскать всякие тайны». И опять повторял за взрослыми, мол: «Пусть говорят: Бог дал – Бог взял, а мы у Него назад заберем». – Раздавив окурок в пустой банке с высохшей эмалью, Крымов усмехнулся: – Вот это перемены, Савва Андронович. Я про ваше лицо! И куда делось притворное изумление? Деланое недоумение? Мол, что за выдумки? Откуда такие фантазии? Не больны ли вы, товарищ капитан? Не объелись ли белены?

– Вы проделали большую работу, детектив, – мрачно усмехнулся Беспалов.

– Я целую жизнь прожил за это время, – поправил его Крымов. – Но самое главное – впереди. Юный Саввушка знал, что дом, где живут его предки по отцу, полон чудес, но ничего не просил у этого дома. Нужды не было. Но однажды возникла. Как острая жажда в пустыне: не утолишь ее – умрешь. Однажды у Саввушки появилась единокровная сестра по матери – ее звали Лилит. Рыжеволосая красавица, которая была старше его на восемь лет. Он влюбился в нее без памяти, а когда повзрослел, Лилит позволила любить себя, как и огромному количеству мужчин, не отлипавших от нее. Вам горько это слышать? Понимаю. И даже сочувствую вам. Лилит заводила романы, бросала мужчин, разбивала семьи. Так она компенсировала невнимание близких, сердечный и душевный голод, в состоянии которого жила годами напролет. И так она мстила всему миру. У нее напрочь отсутствовала эмпатия – она никого не любила. А если к кому-то и была привязана, так это к Саввушке, своему братцу. Как к больному песику, вызывающему жалость.

– А вы жестоки, детектив.

– Кто бы говорил! Я лишь правдив. Но век рыжеволосой красотки Лилит оказался короток. Никто не мог предположить, что она окажется смертельно больна. Лейкемия. Перед смертью она попросила страдающего юношу, сердце которого так легко украла, найти способ сохранить ее душу. Не дать ей исчезнуть во тьме. Она знала, что у ее единокровного брата есть по отцу очень странные родственники, которым дано больше, чем обычным людям. Когда-то Саввушка сам рассказал ей об этом. Похвастался. И тут нашлась причина вспомнить об этом. Вот когда Савве понадобился дом его предков и возможность перешагнуть из одного мира в другой. Уйти с пустой корзинкой, а вернуться с полной. Он помчался к своей родне за тайными знаниями, зловещими молитвами и черными заклинаниями. И получил многие ответы, как я понимаю. Например, как уберечь душу возлюбленной от рая и ада, оставить ее между небом и землей в ожидании возвращения. Как создать сосуд, чтобы в означенный день перенести ее душу в мир людей и перелить в новое живое тело. Я ничего не забыл?

– Почти ничего, – мрачно усмехнулся Беспалов. – Разве что упустили подробности, но это простительно – вас же там не было. Но ход мысли верный.

– Когда Лилит уходила из этого мира, Савва выгнал всех и прочитал над ней заклинание. На последнем его слове Лилит умерла. Савва, повзрослев, начинает делать куклы, как ему и наказала его колдовская родня. Условия успеха были просты: внешнее сходство, магические заклинания и желание совершить то, что не позволено смертному. Савва должен был стать и медиумом, и демиургом, ни в коем случае не убояться гордыни. Быть готовым на поступок. Чувствовать себя соперником Бога. И тогда у него все получится.