Чтение онлайн

В словаре С. И. Ожегова даны ещё два значения: «1) перен. О неожиданном пришельце, о том, кто (что) появился (появилось) неожиданно (зверь, метеорит и т. д.) 2) постороннее лицо, приглашенное присутствовать на собрании, заседании, празднестве» (Ожегов 1996: 137).

В русской и украинской традициях гостьей называли и называют болезнь, стихию, а также покойника и нищего (Байбурин 1990: 125–126). А английское слово hospitality (гостеприимство) происходит от старофранцузского hospice (оспис), что означает странноприимный дом.

Парадоксально фигурирует слово «гость» – ассоциативный ряд очень многопланов: – живой: друг, «с гостем приходит счастье»; – мертвый: болезнь, враг, смерть «жди гостя и смерти»; – зверь, метеорит, стихия, явление («Здравствуй, гостья-зима!»).

Одним из проявлений или даже порождений гостеприимства, в некотором роде, является и этикет. В большинстве культур существует четкий сценарий и свод правил, как должен вести себя хозяин и гость. И соответственно, кодирование гостеприимства происходит в этикетных правилах. Следуя тем или иным нормам мы не задумываемся об их наполнении и содержании. Условность исполнения правила без осознания этого явления приводит к непониманию и, в конечном счете, его отметанию, что мы и наблюдаем в современном мире. Странно выглядит, с точки зрения современного молодого человека, приготовить и отдать лучшее и дорогое гостю, трудно понять, зачем хозяйка оставляет какой-нибудь деликатес для встречи гостей, то ли показать свое богатство или особое радушие, лишая при это своих близких большего удовольствия.

Этикетные правила играли и играют роль особой знаковой системы, позволяющей отличать людей «своего круга» от всех прочих. Передаваясь на протяжении столетий от поколения к поколению, нормы этикета закрепляли существующую сословную иерархию на уровне повседневных форм поведения (Михалькевич 2004: 13).

Стремление подчеркнуть свою элитарность или особую важность происходящего приводит к желанию создавать свою знаковую систему: от различных буквенных и словесных текстов на пригласительных билетах до церемониальных актов при приеме гостя (почетный караул и др)

Следует понимать и различать, что существует много видов гостеприимства от светского приема дома до официального государственного мероприятия.

В Древней Греции существовала традиция «проксении», когда определенные лица отвечали за прием иностранных гостей, а в античном Риме коллегия жрецов – «фециалов». В настоящее время порядок приема особо важных гостей принадлежит протокольной службе государств, а государственный протокол включает в себя церемониальность действий, предполагающий строгую регламентированность, порядок и символичную ритуальность в поведении участников.

В традициях и, соответственно, в правилах приема гостя много противопоставлений, которые, в конечном счете, составляют словарь этикета разных народов: право – лево, стоя – сидя, верх – низ и др. Грамматику же, как правильно сочетать знаки и выстраивать тексты, без их культурно-исторического осмысления, можно упростить или растерять. Так, например, по протоколу многих стран – гость должен находиться по правую руку от хозяина или хозяйки, так как правая сторона является наиболее почетной, хозяин должен встречать гостя стоя, гость не может сесть или начать есть раньше хозяина, потому что его роль пассивна, он должен следовать уставу, нормам и правилам дома, места, страны.

Несомненно, что понимание гостеприимства у многих народов тесно связано с домом.

Если рассмотреть диахронию строительства и организационную структуру дома с учетом встреч и приема гостей, то мы можем увидеть характерные черты: современная гостиная всегда, как правило, находится в центре жилища, это же мы можем наблюдать и в описании, например, у скандинавов эпохи викингов: «Важно понимать, что пиршественный зал был не только центром усадьбы – одаля, не только средоточием дружинной культуры и поэтического творчества германцев, мифотворчества и музыки, но зачастую и языческим храмом, а сам пир в таком случае превращался в культовый обряд» (Губанов 2004: 48). Никогда помещения для гостей не могли находиться в нижних этажах, членение на правую и левую половины дома находит множество важных интерпретаций: правая сторона – почётная, мужская, а левая – соответственно, женская. Например, горцы Северного Кавказа имели специальные помещения для гостей – кунацкие, которые были у менее состоятельных людей – частью жилого дома, совпадавшей с мужской половиной (Байбурин 1990: 116).

Идея осмысления пути породила много интересных интерпретаций, от вопроса: «куда ведет эта дорога?» или «не эта ли дорога ведет к храму?» до осознания того, «чтобы попасть в дом надо проделать путь», ведь начальной и конечной целью пути является дом. Отсюда ассоциативная идея сравнения пути и дома как храма и корабля, которая находит свое подтверждение у многих народов: портал, как и прихожая с порогом – этот рубеж, граница между мирами, соответственно современные правила констатируют: через порог не здороваются, руки не подают, деньги и вещи не передают; вступая в любое помещение следует снять перчатку с правой руки, как и при входе в храм. Особенно наглядно об этом свидетельствуют описания символики стола в восточнославянской культуре у А. К. Байбурина и А. Л. Топоркова: «Стол как сакральный центр жилища является и начальной, и конечной точкой любого пути и сам в свернутом виде как бы содержит его идею» (Байбурин 1990: 136). А такие пословицы как: «Стол – то же, что в алтаре престол, а потому и сидеть за столом, и вести себя нужно так, как в церкви» или «Хлеб на стол, так и стол престол, а хлеба ни куска – и стол доска» подтверждают эту мысль.

При встрече гостей свет и цвет, парадность и яркость одежд тоже приобретают особую семантику. Торжественность гостевых помещений, изобилие или обязательное включение иллюминации или использование очагов, как в древнегреческих ахейских мегаронах, так и в древнескандинавских домах: «На полу по центральной оси пиршественного зала горели открытые очаги на каменных или глинистых вымостках, служившие для отопления, освещения и приготовления пищи», и именно эта часть жилья, где «трапезничали дружинники, гости и сами члены патриархальной большой семьи – родичи с домочадцами» называлась – «дом огней, очагов» (др. – исл. skali или eldhaus) (Губанов 2004: 45).

По случаю важных событий, от рождения, свадьбы, и, до похорон, стол у славян, всегда должен быть накрыт только белой скатертью. Символика белого цвета в культурных традициях разных стран схожа – ему отдается предпочтение как символу чистоты, как в прямом, так и в переносном смысле.

Семиотический взгляд на трапезу как сердцевину приема гостя, позволяет раскрыть и подчеркнуть многообразие информационно-коммуникативных связей и многомерность содержания этого явления. Роль трапезы в ритуале приема гостя до сих пор очень высока, и трудно представить, что можно обойтись без неё. Совместная трапеза – это и важная пространственно-коммуникативная субстанция, где месторасположение гостя, определяет его статус.

Хорошо известен тот факт, что пища в обычное время и при приеме гостя была различна. Ежедневная умеренность в питании нарушалась как во время праздника или поминальной трапезы, так и в период беременности или болезни, в дороге или при приеме гостя.

Особую роль при приеме гостя приобретает сакральный продукт, у земледельцев – это хлеб, рис, оливковое дерево или виноградная лоза и т. д.; у скотоводов и охотников – то или иное животное и др. Особенность обращения с данным продуктом, его оформление, преподнесение или употребление на разных мероприятиях носит ритуализованный характер.

«Сакральная пища в представлениях многих народов выступает в различных ипостасях: как волшебный предмет, ритуально отмеченный; пищевые табу; ритуал совместного приема пищи, устанавливающий близкие отношения между людьми (обычай гостеприимства, братания, куначество и др.)» (Романова 2007:16). Считается, что пища является наиболее устойчивой характеристикой культуры народа. Но в материалах Шестых Санкт-Петербургских этнографических чтений, посвященных питанию в культуре этноса, современные исследователи отмечают, что «речь идет о, в терминах семиотики, несовпадении означающего и означаемого: языковое обозначение блюда оказывается более консервативней самого блюда, рецепт приготовление которого вовсе не был неким каноном, «закрытым» текстом, а активно подвергался самым разнообразным интерпретациям (история борща: в южнорусских районах первоначально была похлебка, сваренная из листьев борщевика. Позднее в состав борща входит свекла, которая вскоре превратилась в основной компонент блюда вытеснив борщевик» (Баранов 2007: 8).