Чтение онлайн

— Что, и дайнагона тоже?

— Нет, министру предоставили почётное право публичного самоубийства после соответствующего покаяния.

— А разговоры господина Утиды о том, что жена всюду появляется вместе с любовником? При этом никто из друзей Финчи её не видел? – продолжала рассуждать Рика.

— Ничего удивительного. Круг общения древесно-рождённых отличен от круга общения даже знаменитых артистов. Их могли видеть знакомые Утиды, но не коллеги из театра. К тому же разговор с мужем развеял некоторые мои сомнения по поводу припрятанного Ари письма.

— Да, письмецо более, чем странное, — подхватила чародейка, — с какой это радости Финчи писал своей любовнице о разрыве уже ПОСЛЕ того, как решающий разговор состоялся?

— Думаю, госпожа Утида не желала принять из разрыва, — предположил коррехидор, — и донимала любовника попытками и требованиями примирения, посылала подарки, которые он в письме обещал ей вернуть. Потом она пришла в театр и в очередной раз выслушала отказ от Финчи. Письмо отправлять не было смысла, он так и оставил его в кармане, где его нашла Ари Дару. Отказ подтолкнул госпожу Утиду к убийству. Возможно, она решила: либо ты помиришься со мной, либо умрёшь. И подменила патроны.

— Похоже на правду. Вы знаете, где расположен этот самый Женский клуб? – спросила Рика.

— Естественно, знаю. Там председательствует одна милейшая дама, сокурсница моей матушки по Кленовому институту.

Женский клуб с названием «Ипомея» занимал первый этаж какого-то большого здания со множеством контор, их более скромные вывески окружали украшенную изящными кованными вьюнами вывеску клуба. Их пропустили без звука, а чародейке подумалось, что, должно быть, не одни дамы захаживают в клуб, либо их просто приняли за посетителей одной из контор.

Оказалось, коррехидору уже приходилось бывать тут.

— Я участвовал в благотворительном музыкальном фестивале, — ответил он на удивлённый взгляд Рики, — попросили сыграть на рояле.

Чародейке оставалось лишь гадать о личности просительницы: ею могла оказаться как леди Окку, так и одна из назойливых сестричек, что в Доме шоколадных грёз делали двусмысленные намёки по поводу искусных пальцев.

Женский клуб встретил их нестройным, но мелодичным гулом женских голосов, который перекрывало властное контральто:

— Дамы, дамы, не спорьте. Мы не станем обнажаться даже в благотворительных целях. Подобное неподобающее поведение нанесёт ущерб репутации «Ипомеи». Как председатель, я категорически запрещаю делать это!

— Но, госпожа председатель, — возражал ей высокий молодой голосок, — на акварелях великого мастера Гокуси женщины часто изображены с обнажённой грудью и ногами. Я не предлагаю заголять грудь, но ноги-то мы можем показать? Иначе наши зрители подумают, будто мы, читая строки «Искорок поэзии», показываем картинки из азбуки! Всё скромненько и целомудренно.

— Такой юной особе, каковой являетесь вы, Сацки, не дозволительно высказывать свои соображения в области моральных и нравственных устоев королевства. Посему велю вам замолчать.

Обиженный юный голос ещё что-то попытался возразить, но звон колокольчика председателя не позволил ему сделать этого.

Коррехидор уверенно шёл на голоса, и очень скоро они оказались в большой светлой комнате с подмостками, заднюю часть которых занимали прекрасно выполненные декорации в стиле пейзажных акварелей. В них безошибочно угадывался неповторимый стиль художника эпохи Влажных ветров – мастера Гокуси. Перед подмостками разместилось полтора десятка дам в старинных нарядах. Они сидели на мягких стульях, более смахивающих на кресла без подлокотников. Отставленный к самым подмосткам стул занимала крошечная женщина с коротко остриженными поседевшими волосами. Услышанный чародейкой из коридора колокольчик она держала в руках.

— Господа, — воскликнула председательствующая, щурясь на вошедших, — здесь происходит собрание Женского клуба, попрошу вас не мешать. Даже в случае какого-либо дела, вам придётся обождать за дверью, пока мы разрешим все вопросы. В комнате для посетителей найдутся удобные диванчики и кресла. Покиньте нас!

— Госпожа Окура, — возразил Вил и вежливо поклонился, — я бы с огромным удовольствием провёл время в вашей гостиной, потому как не забыл великолепные кексы, которыми мне посчастливилось угоститься в прошлый раз. Но служение нашему государю вынуждает меня поступить иначе.

Маленькая председатель легко поднялась со стула, сделала пару шажков и чуть наклонила голову набок.

— Вили! – воскликнула она уже совершенно иным тоном, — ты являешься счастливым исключением из всех господ мужского пола, кои только переступали порог нашей обители, — она пошла навстречу и вскоре уже тепло, почти по-родственному, обняла коррехидора, который всего лишь собирался поцеловать ей руку, — в чём дело? Столь официально!

— Увы, — сокрушённо проговорил Вил, — расследование.

— Ты, негодник, ухитряешься совмещать работу и прогулки в обществе хорошенькой девушки.

— Госпожа Окура, имею честь представить вам коронера его королевского величества мистрис Таками Эрику, — чародейка поклонилась с достоинством, с каким научилась кланяться ещё в Оккунари, — мы хотим побеседовать с госпожой Утидой. Надеюсь, ваше собрание переживёт её отсутствие на какое-то время?

— Ты собираешься арестовать нашу чтицу!? – приглушив свой звучный голос, возмутилась председатель, — это неописуемо!

— Тётушка Ризу, — Вилохэд пустил в ход одну из своих обворожительных улыбок, — разве вы видите со мной гвардейцев? Я просто хочу задать госпоже Утиде несколько вопросов.

Председатель женского клуба кивнула и, повернувшись к прислушивающимся дамам, проговорила:

— Хина, милочка, тут с вами желают поговорить.

Рика сразу, как вошла, попыталась угадать среди костюмированной дамской компании госпожу Утиду. Мысленно она выделила одну брюнетку с длинными, ниже талии волосами. Яркую, накрашенную и одетую по типу гейш минувших эпох. Однако, на зов председателя повернулась и встала совсем другая женщина. Она никак не соответствовала описанию костюмерши из театра. Из всех перечисленных Ари признаков, Хина Утида обладала, пожалуй, только одним – она производила очень ухоженное впечатление.

— Чем могу? – ровная густая бровь едва заметно дёрнулась.

— Где бы мы могли спокойно поговорить? – вместо ответа спросил коррехидор, и вопрос сей был обращён к председателю.

— Мой кабинет отлично подойдёт. Можешь распоряжаться им по своему усмотрению, Вилли.

— Давайте воспользуемся любезным разрешением госпожи Окуры, а там мы вам всё объясним.

В кабинете коррехидор, естественно, занял письменный стол, Рика примостилась возле него, а подозреваемой досталось кресло, которое Вил пододвинул почти вплотную к столу.