Чтение онлайн

— Марла, с кем ты там опять ругаешься? – поинтересовался откуда-то из глубины дома мужской голос.

— Дак, тут люди разные шатаются, незнамо кого спрашивают. Какую-то госпожу Хигеми им подавай! – столь же громко выкрикнула служанка в дом и попыталась захлопнуть входную дверь прямо перед носом неугодных визитёров, но коррехидор не позволил ей сделать этого.

— Позови тогда господина Утидо, — велел он тоном, от которого у бойкой девицы отпала всяческая охота перечить.

Та не успела даже сделать и шага, как в передней появился хозяин, шикнул на прислугу и предложил войти.

— Видите ли, — извиняющимся тоном проговорил высокий плотный мужчина с вьющимися каштановыми волосами, — Марла служит у нас без году неделя и не знает, что Хигеми – девичья фамилия моей супруги. Я – Райан Утида, — он чуть наклонил голову, — с кем имею честь?

Коррехидор представился по всем правилам и представил Рику. Смотреть на служебный амулет коррехидора господин Утида не пожелал, отмахнулся с великолепной небрежностью и заявил, мол, древесно-рождённому довольно слова собрата, чтобы быть полностью уверенным в правоте собеседника.

Рика усмехнулась про себя. Она впервые встречала благородного артанца, который бы столь откровенно козырял своим происхождением. «Похоже, он совсем недавно унаследовал титул, — подумала она, — и радуется этому. Не может удержаться, чтобы не рассказать об этом всем встречным».

Утидо тем временем успел сообщить, что принадлежит к клану Тополя, посетовать, что Тополиный клан не особо близок Дубовому, спросить, не пересекались ли они с сэром Вилохэдом в свете, заметив при этом, что лицо полковника Окку определённо видится ему знакомым. Одним словом, вёл себя так, будто коррехидор Кленфилда зашёл к нему с визитом вежливости. Даже предложил выпить. Вил отказался и задал вопрос о коллекции тестя.

— Коллекция господина Хигеми – эта просто поэма! – Утида откинул длинные пряди странно постриженных волос, которые регулярно падали на его свежее, румяное лицо, выдающее человека отменного здоровья и аппетита, — я сам не чужд данного увлечения. Знаете, род, оружие, коим мои предки воевали на полях сражений. Так вот, сэр Вилохэд, коллекцию сию унаследовала моя супруга Хина. Бедняжка шесть лет назад лишилась отца, а в позапрошлом году и её многоуважаемая матушка, моя тёща, последовала за мужем в мир иной. Госпожа Хигеми была слаба здоровьем смолоду, а уж кончина главы семьи её вообще подкосила. Вот такие дела.

— Скажите, имеется ли в коллекции коробка патронов к револьверу прошлого века, изготовленная в мастерской Хашидо и Носаги? – спросил Вил, которому румяная физиономия Утиды тоже показалась знакомой.

— Конечно! – гордо подтвердил тот. Казалось, его нисколько не удивил вопрос коррехидора, — ещё как имеется. Знаете, какие деньги нам предлагали за неё? – он прищурился, предлагая собеседнику высказать самое смелое предположение, но Вил не собирался ему подыгрывать, а чародейка, на которую Утида не обращал вообще никакого внимания, тем более.

— От полтораста до двух сотен рё, — хозяину дома пришлось самому озвучить цифры, — но ни я, ни Хина даже не подумали соглашаться. Папенькина коллекция – святое. И потом, — он сделал приглашающий жест и повёл их внутрь дома по широкой лестнице, поднимавшейся прямо из холла на континентальный манер, — мы совершенно не стеснены в средствах. Продавать что-либо из великолепнейшего собрания моего тестя, хвала богам, нет ни малейшей надобности.

Коллекция никак не заинтересовала гостей. Утида вздохнул, вытащил из шкафчика связку ключей и отомкнул замок застеклённого шкафа, где лежали явно самые ценные экспонаты, среди коих была коричневая картонная коробка со знакомыми иероглифами и бегущим зайцем вместо соединительного союза «и».

— Вот, извольте видеть, — он вынул коробку и со всех сторон показал её, — прекрасно сохранившаяся упаковка, не потёртая, не подмокшая, хотя, — он коротко хохотнул, — для ЭТИХ патронов и вода не страшна. Но главная её ценность, что она полна! – мужчина ногтем подцепил крышку и открыл коробку. Его удивлению не было предела: в верхнем ряду ровных шляпок револьверных патронов не доставало ровнёхонько двух, — что такое? Как? Вы видите это! – он даже покраснел от возмущения, — у меня просто хватает слов!

— Патроны украдены? – вежливо осведомилась Рика, которой надоело играть роль мебели, — желаете сделать заявление.

— Нет, нет, — замотал головой Утида, словно надеялся прогнать наваждение, — ни о какой краже не может быть и речи. Витрина на замке, ключи лежать в секретном ящичке шкафа, без должных знаний его не открыть. Исключено.

— Кто знает о ящичке и способе забрать ключи, а также о том, каким именно ключом открывается витрина? – коррехидор сличал патроны из своего пакета и из коробки. Они оказались совершенно одинаковыми.

— Известно мне, — ловя ртом воздух, проговорил хозяин дома, — и моей жене Хине. А откуда у вас патрон?

— Должен заявить официально, господин Утида, — Вил серьёзно поглядел на растерянного кудрявого мужчину, — патроны из вашей коллекции фигурируют в деле об убийстве солиста Королевского оперного театра Эйдо Финчи. Что вы можете сказать нам по этому поводу?

— Я знал, что это плохо кончится, — тихим, убитым голосом проговорил Утида, — извините, но мне нужно выпить. Пойдёмте в гостиную, я расскажу, что именно должно было плохо кончиться. И кончилось…

В гостиной он налил себе солидную порцию виски из обширного набора бутылок и бокалов, примостившихся почему-то на рояле, кивнул на отказ коррехидора, предложил гостям сесть и выпил.

— Дело касается Хины, — проговорил он тихо, — видите ли, сэр Вилохэд, наш брак не имеет и не имел ничего общего с союзом двух любящих сердец. Это просто сговор. Отец Хины, господин Хигеми, был простого происхождения, разбогател своими силами и страшно желал породниться с древесно-рождёнными. Наш род пришёл в упадок уже несколько поколений назад, все попытки поправить финансовое положение выгодными браками не удавались. Мой дядя даже выдвинул теорию о родовом проклятии, хотя она и была шита белыми нитками. Возможность породниться с одним из богатейших промышленников в Кленфилде, да и в королевстве, показалась моему отцу заманчивой. Дело было слажено: я стал мужем единственной дочери Хигеми. Дела моего рода устроились как нельзя лучше, но свершилось это путём принесения в жертву чувств сразу двоих молодых людей. Нам было чуть за двадцать, и мы были абсолютно равнодушны друг к другу. Вы спросите, как такое возможно: симпатичный парень и красивая девица стали супругами, и при этом не возникло никаких чувств? – он сделал ещё один большой глоток, чуть сморщился (не то от выпитого спиртного, не то от горьких воспоминаний), — но в нашем случае боги распорядились именно так. Мы оказались не нужны друг другу даже в постели. Очень скоро, благодаря разумности Хины, было принято решение о свободном браке: если нас соединило обоюдное желание нашей родни, это – не повод проводить всю жизнь в унынии с совершенно не интересующим тебя ни в каком разрезе человеком.

— То есть, вы оба рассматривали возможность иметь связи на стороне? – уточнил коррехидор.

— Да, мы приняли это непростое решение. Мы получили свободу с условием никогда, ни при каких обстоятельствах не выходить за рамки приличий. И мною условие сие неукоснительно соблюдалось. Но вот Хинако..., — он покачал головой, — не знаю, как другие женщины повели бы себя в подобных обстоятельствах, но моя супруга оказалась склонной к страстным романам. По первоначалу всё было прилично. Был художник, которого она превозносила до небес. Его сменил непризнанный гений поэзии. Жил гений где-то на чердаке, но сочинял весьма недурные любовные стихи.