Чтение онлайн

Прекрасно понимая характер Хейзел, она осознавала: из её уст это звучало как поистине высочайшая похвала!

В душу матроны невольно закрался липкий червячок тревоги — а ну как девчонка и впрямь потеряет голову от этого самого Дуэйна Дантеса?

Хейзел вечно воротила нос от всех завидных столичных женихов. Уж не потому ли, что те казались ей слишком инфантильными, поверхностными и никчемными? А вот Дуэйн Дантес — это как раз тот самый типаж, перед которым так легко тают столь рано повзрослевшие, избалованные барышни… Лиана внезапно, всем сердцем пожалела, что вообще вписала имя этого коммерсанта в список гостей.

Она не сомневалась: с таким-то взбалмошным и упрямым нравом, вбей Хейзел себе в голову любовь к неугодному кандидату — и скандальный, позорный побег из дома станет лишь делом времени!

Хейзел, словно прочитав терзания на лице матери, с абсолютным, прохладным равнодушием обронила:

— Мое сердце способно дрогнуть лишь перед по-настоящему могущественным джентльменом.

Фух… Лиана беззвучно, с колоссальным облегчением перевела дух. Все страхи мигом рассеялись, ведь она кристально ясно знала: ее дочь слишком высокомерна, чтобы опускаться до лжи.

…………

Глубокой ночью Хейзел бесшумно выскользнула из постели. Опираясь на дарованное магией ночное зрение, она сноровисто переоделась в темный, не стесняющий движений наряд.

Ловко перемахнув через балконные перила своей спальни, девушка с кошачьей грацией спустилась вниз. Виртуозно, играючи миновав патрулирующих территорию телохранителей, она выскользнула за ограду сада и добралась до середины улицы Бёклунд. Как-никак, далеко не каждый канализационный люк в столице мог похвастаться достаточной шириной для человека и удобной металлической лестницей.

Хейзел привычным, отработанным движением сдвинула тяжелую чугунную крышку, скользнула в зловонное нутро и аккуратно, без малейшего лязга вернула люк на место.

Минуло почти три четверти часа, прежде чем чугун вновь неохотно подался в сторону, и девушка вынырнула обратно, мгновенно растворившись в густых тенях улицы.

В этот самый миг ее взор выхватил некий темный силуэт, который с пугающей, почти невесомой легкостью перемахнул через кованую ограду соседнего особняка.

— Сто шестьдесят… — одними губами прошептала Хейзел, безошибочно опознав адрес.

Это было не что иное, как резиденция того самого Дуэйна Дантеса!

Тем временем на третьем этаже упомянутой виллы Клейн в очередной раз резко вынырнул из сна — обостренная духовная интуиция забила в набат. Разбуженный посреди ночи юноша кипел от такой глухой, свинцовой ярости, что был готов собственноручно скормить этого незваного гостя изнывающему «Ползучему голоду».

На сей раз он не стал церемониться. С сухим щелчком распахнув железный портсигар, сыщик спустил с поводка свою марионетку — «Мстительного духа»!

Силуэт Сеньора в его неизменном темно-красном сюртуке бесшумной тенью скользнул в ростовое зеркало, а уже в следующее мгновение вынырнул на стекле выпуклого окна в покоях личного камердинера.

Пират неотрывно, леденящим взглядом сверлил Ричардсона, наблюдая за тем, как слуга судорожно вскакивает с кровати и с затравленным, полным животного страха лицом уставляется на дверь.

Створка отворилась абсолютно беззвучно, не издав ни единого скрипа, и в комнату юркнула темная фигура.

В тусклом свете багровой луны незваный гость явил свои черты: смуглая, отливающая бронзой кожа, мягкий овал лица и короткая копна иссиня-черных кудрей. Сомнений не было — перед ним стоял чистокровный выходец с Южного континента, баламиец!

Застыв на пороге и источая густую, пробирающую до костей ледяную ауру, визитер вперил взор в съежившегося Ричардсона и глухим, рокочущим басом изрек:

— Принял решение?

— Даже не грезь о том, что, отколовшись от нас, ты обретешь ту самую тихую, безмятежную гавань. В твоих жилах течет кровь истинных детей Смерти. И твой удел — пожертвовать всем, без остатка, ради того, чтобы вернуть нашему божеству Его первозданное величие!

— Вспомни свою покойную мать. Вспомни все те унижения и плевки, что ты сносил год за годом. Неужто ты и впрямь спишь и видишь, как твои собственные дети будут расти под гнетом чужого, презрительного высокомерия, навеки оставшись жалкими, бесправными лакеями?!

— … Но что… что я вообще могу изменить? — сдавленно, с неимоверным трудом выдавил из себя Ричардсон, низко опустив голову.

— Просто жди. Жди, когда на тебя возложат миссию, — интонации незваного гостя слегка смягчились, растеряв былую свинцовую тяжесть.

Камердинер так и не проронил ни слова — ни согласия, ни отказа. Его душа всё еще билась в тисках мучительного, изматывающего выбора.

Впрочем, визитеру было глубоко плевать на эти терзания. Расценив молчание как покорность, он круто развернулся, бесшумно выскользнул из комнаты и растворился во мраке, уходя тем же путем.

«Дети Смерти… Епископат Нуминозности или кто-то из иных организаций, грезящих о возрождении Балама?» — Клейн, воочию наблюдавший весь этот спектакль, вальяжно откинулся на спинку кровати и беззвучно пробормотал себе под нос: «И какое же поручение они намерены на него взвалить? Обчистить мои карманы ради финансирования своей ложи? Или, чего доброго, устроить кровавый теракт на каком-нибудь светском рауте сливок общества?»

Тем временем лазутчик уже сноровисто спустился с просторного балкона. Тенью проскользнув сквозь сад и виртуозно перемахнув через увенчанную железными пиками ограду, он благополучно выбрался на улицу.

Как вдруг краем глаза он уловил метнувшийся слева силуэт. Молниеносно уйдя в сторону, лазутчик на чистых инстинктах сжал кулак и с сокрушительной силой выбросил руку навстречу угрозе.

Бах!

Кулак впечатался в черную фигуру, но… прошел насквозь! Словно удар пришелся не по живой плоти, а по бесплотной тени, отбрасываемой светом газового фонаря.

В ту же самую долю секунды на его затылок обрушился тяжелый, оглушающий удар. Бедолага мигом потерял сознание и бесчувственным кулем рухнул на брусчатку.

Прямо за спиной поверженного незваного гостя из пустоты соткался силуэт Хейзел. Лицо девушки лучилось легким, пьянящим восторгом — судя по всему, она упивалась блестяще разыгранной иллюзией.

Впрочем, она быстро взяла эмоции в узду, вернув себе привычную, высокомерную стать. Слегка повернув голову, девица бросила взгляд на черные кованые ворота особняка номер сто шестьдесят по улице Бёклунд.