Чтение онлайн

Выдержав короткую паузу, из густого мрака донесся глухой голос Хита Дойла:

— Фрэнк велел передать, что до антидота у него руки пока не дошли. Выход один — предать огню.

Предать огню… Катлея едва заметно повела бровью. Без лишних раздумий она выудила из потайного кармашка горсть какого-то порошка и резким взмахом швырнула его вперед.

Песчинки, словно наделенные собственной зловещей волей, ювелирно опустились точнехонько на туши фанатиков «Первозданной Луны» и каждую проклюнувшуюся на них грибную шляпку.

В ту же секунду, абсолютно бесшумно, взвилось багровое пламя. Оно принялось методично, с леденящим спокойствием выжигать дотла всё, с чем соприкоснулся порошок.

«Ремесленник» Шарф, остолбеневший еще при виде жутких грибных мутаций, лишь чудом не лишился рассудка. Едва в дом ворвались чужаки, он на чистых инстинктах потянулся к своему арсеналу мистических артефактов, изготовившись дорого продать свою жизнь. Однако, безошибочно признав в незваной гостье саму «Адмирала Звезд» Катлею, голос разума взял верх. Отбросив мысли о сопротивлении, он покорно застыл на месте, покорно дожидаясь своей участи.

В конце концов, он прекрасно осознавал собственную, баснословную ценность. В чьи бы лапы он ни угодил, пускать его в расход с ходу никто не станет. К тому же, слава о кровожадности за «Адмиралом Звезд» отродясь не водилась.

«На худой конец, загребут в пираты, пополню ряды экипажа „Будущего“… Да и вживую эта владычица морей выглядит куда эффектнее, чем на тех дешевых казенных ориентировках. Порода совсем иная…» — мысленно успокаивая себя, Шарф нервно дернул за ожерелье из волчьих клыков. Нацепив на лицо самую заискивающую, лучезарную улыбку, он приготовился внимать требованиям незваных гостей.

Катлея смерила его тяжелым взглядом, скрупулезно препарируя черты лица. Вердикт оказался неутешительным: перед ней стоял типичный, заурядный интиссец. Никакого, даже самого эфемерного сходства с Королевой в нем не проглядывалось.

Тщательно подбирая слова, пиратская владычица заговорила:

— Изначально я заявилась сюда по наводке одного общего знакомого, вознамерившись заказать парочку мистических артефактов. И кто бы мог подумать, что вместо мастерской я наткнусь на гнездо фанатиков «Первозданной Луны», а ты — их радушный хозяин.

— Силенок у этой троицы — кот наплакал. Взять тебя в тиски им было бы попросту не по зубам. Так какого дьявола ты добровольно торчал в этой дыре?

Положа руку на сердце, планируя облаву, Катлея расценивала самого «Ремесленника» как едва ли не главную угрозу. Пустить его в расход было нельзя, а вот взять живьем и усмирить парня, обвешанного целым арсеналом грамотно подобранных артефактов — задачка из разряда зубодробительных. И кто бы мог подумать, что всё пройдет гладко, словно нож сквозь масло.

Шарф смущенно, виновато усмехнулся:

— На первых порах в Байаме ошивался их куратор, весьма матерый ублюдок. Пустив в ход какой-то диковинный цветочный дурман вкупе с пыльцой, он заразил меня премерзкой хворью, выжавшей из меня все соки.

Катлея небрежно, оценивающе скользнула по нему взором:

— Но нынче-то ты пышешь здоровьем. Что мешало улучить момент и дать деру?

Элджер, застывший неподалеку, хранил глухое безмолвие, лишь неотрывно следя за допросом. Моряк благоразумно держал язык за зубами, до смерти боясь выдать себя знакомым голосом.

«Ремесленник» Шарф издал пару сухих, неловких смешков и пустился в объяснения:

— Пока я болтался на их коротком поводке, эти психи денно и нощно капали мне на мозги: дескать, стоит лишь присягнуть «Первозданной Луне» и провести один специфический обряд, как от моего проклятого недуга не останется и следа. И я… я дал слабину. Клюнул на наживку, решился на ритуал. И знаете, оно сработало! Я вновь почувствовал себя полноценным мужчиной…

На этом моменте он резко осекся, захлопнув рот. До парня с запоздалым стыдом дошло: сболтнул лишнего, с потрохами выдав свои деликатные, интимные проблемы.

«Допрыгался со своими похождениями и бесконечным кутежом, вот инструмент и заржавел?» — мысленно, с едкой иронией фыркнул Элджер.

Шарф робко вскинул взгляд на стоящую перед ним парочку. Не уловив ни единого смешка или издевки, он деликатно прочистил горло и продолжил:

— Это не какая-то там банальная алхимия или пилюли. Я реально, физически вернулся в пору своей юношеской прыти. А вскоре после этого в моих снах пару раз всплывала багровая луна — до дрожи жуткая, залитая кровью, но при этом манящая с невыносимой, дурманящей силой.

— Думаю, я и впрямь заделался адептом «Первозданной Луны», а потому банально не отважился дать деру.

Катлея и Элджер обменялись безмолвными, многозначительными взглядами, синхронно вынеся «Ремесленнику» мысленный смертный приговор:

Стоит живому человеку хоть раз искренне уверовать в злого бога, демона или какую-нибудь сокрытую во мраке сущность — и пути назад уже не будет. Если он не поплывет по течению, шаг за шагом скатываясь в пучину фанатизма, а вздумает раскаяться и спрятаться под крылом казенных инквизиторов… Пускай на первых порах всё будет гладко, но пройдут годы, и в один прекрасный день он просто, без единого звука, собственными руками задушит себя прямо во сне!

Спастись от подобной участи практически немыслимо. Разве что бедолага удостоится благословения земного ангела калибра Папы одной из великих Церквей, либо же согласится на пожизненную изоляцию подле специфических запечатанных артефактов, навсегда сгинув в сырых подземельях.

Разумеется, история помнила немало случаев, когда отступники не предпринимали ровным счетом ничего и благополучно доживали до седин, умирая в своей постели. Вот только львиную долю таких везунчиков составляли самые заурядные обыватели — мелкие букашки, до которых злым богам и сокрытым сущностям попросту не было дела. Шарф же, будучи до одури полезным «Ремесленником», в эту категорию явно не вписывался.

Катлея не стала больше мусолить скользкую тему еретической веры. Положа руку на сердце, ей было глубоко плевать, бьет ли этот мастер поклоны темному божеству. Покуда с ним можно было вести адекватный диалог, заключать сделки и не опасаться внезапных приступов кровожадного безумия — он годился для сотрудничества. А уж забота о чистоте чужих душ в обязанности пиратского адмирала отродясь не входила.

Сменив пластинку, она произнесла:

— Что из мистических артефактов у тебя нынче имеется на руках? Я отберу кое-что для себя, а парочку безделушек оставлю тебе.