Чтение онлайн

На мгновение в голове промелькнула мысль: стали бы люди, которые пытались нас убить, использовать иной метод, если бы не было дождя? Даже безжалостный убийца едва ли решится рисковать тем, чтобы сжечь полгорода. Но, видимо, подобных сомнений у них не возникало. Я видел, что уже по крайней мере полдюжины человек получили тяжелые ожоги. Они лежали на земле, взывая о помощи.

Именно там я нашел Элиаса. Пусть он не обладал львиным сердцем, но, как только опасность миновала, бросился не колеблясь на помощь страдальцам. Он склонился над молодым парнем, почти мальчиком, у которого сильно обгорели руки.

— Соберите немного снега! — крикнул он стоящей неподалеку женщине, вероятно подавальщице из таверны. — Приложите снег к руке, и пусть он не снимает его как минимум четверть часа.

И бросился смотреть, кто следующим нуждается в его услугах, увы, как он и сам сознавал, очень ограниченных, поскольку ожоги — это страшные травмы. Вдруг он застыл как вкопанный и указал на здание.

Я сразу увидел то, что его поразило, но лучше бы не видел. Из пламени, словно из собственной могилы, шатаясь, вышел Аадил. Его одежда и кожа обгорели, чулки сгорели почти полностью. Ноги покрывали ужасающие красные ожоги, лицо в саже, чернее его собственной кожи. Но больше всего меня встревожила кровь. Кровь была на его лице, руках и ногах, но главным образом на груди, и она все прибывала.

Мы с Элиасом бросились к нему и подхватили на руки. Вдвоем мы еле удержали его, чтобы он не упал на землю. Как только мы его осторожно опустили, Элиас разорвал сорочку на его груди.

— В него стреляли, — сказал он. — Судя по следам пороха на одежде, практически в упор.

— Что можно сделать?

Он промолчал и отвел глаза. Я понял, что сказать ему нечего.

— Тизер мертв, — с трудом произнес Аадил.

— Берегите силы, — сказал ему Элиас.

Он отрывисто рассмеялся:

— Для чего? Я отправляюсь в рай и не страшусь смерти, поэтому не утруждайте себя и не пытайтесь меня успокоить.

Он замолчал, чтобы откашлять сгустки крови.

— Вы сделали все, что могли, — сказал я. — Кто стрелял в вас, мистер Багхат? Вы видели?

— Я пытался его спасти, но не смог вовремя к нему пробраться.

— Кто стрелял в вас, мистер Багхат? — снова спросил я. — Скажите, кто это сделал, чтобы мы могли отомстить.

Он отвернулся, и его глаза закрылись. Я подумал, что он умер, но оказалось, силы покинули его не до конца.

— Вам нужна помощь, — сказал он. — Селия Глейд.

И с этими словами испустил дух.

Мы с Элиасом не хотели отнестись непочтительно к только что обретенному и столь быстро утерянному товарищу, но понимали, что нам не следует привлекать к себе внимание и тем более попадаться на глаза кому-нибудь из констеблей. Я слишком хорошо знал, что, невзирая на степень вины или невиновности, любое появление перед мировым судьей может закончиться продолжительным заключением в тюрьме, и мне вовсе не хотелось что-либо объяснять даже честнейшему мировому судье, если такие существуют в природе.

Одной переправы через реку на лодке с нас было достаточно, и мы наняли экипаж, который перевез нас на другой берег по мосту. Элиас заламывал пальцы и кусал губы, но в остальном владел собой и настроен был по-философски. Даже тому, кто, подобно мне, сам выбрал жизнь, часто наполненную насилием, тяжело видеть, как у тебя на глазах умирает человек, или посидеть с человеком в одной комнате и узнать, что несколькими минутами позже он сгорел заживо. Как хирург, Элиас часто имел дело с ранами, и нередко ему приходилось самому причинять боль, но видеть, как от насилия страдают невинные люди, — совсем другое, и он тяжело это переживал.

— Что это значит? — наконец спросил он. — Его последние слова насчет Селии Глейд?

Казалось, что прошло полжизни с тех пор, как я застал Элиаса наедине с ней, и у меня не было сил думать об этом сейчас. В свете всего случившегося после измена казалась сущей ерундой, и я решил относиться к ней соответственно.

— Одно из двух — либо то, что мы должны искать у нее помощи, либо должны от нее защищаться.

В темноте экипажа было видно, как он размеренно кивает.

— И что из двух, по твоему мнению?

— Не знаю. Знаю лишь, что нам срочно необходимо повидаться с мистером Франко. Нужно узнать, что ему известно об этом Тизере и изобретении Пеппера.

— Он вроде бы твой друг, — сказал Элиас. — Неужели он на службе у компании?

Я покачал головой:

— Не думаю. Скорее, он сделал какие-то вложения, возможно, знает больше, чем думает, и Кобб выбрал его первой жертвой для своего удобства и моего ужаса.

— Чтобы он не понял существующей связи и не рассказал о ней?

— Вероятно. Багхат и Тизер утверждали, что он сделал какие-то вложения в разработку станка. А станок — самое главное во всем этом безумии. Если мы сможем заполучить чертежи ткацкого устройства, мы должны отдать его Эллершо, и сделать это необходимо до полудня завтрашнего дня.

— Что? — воскликнул Элиас. — С ума сошел? Отдать его в руки компании? Ты что, не понял, какое это чудовище?

— Конечно понял, но такие компании созданы быть чудовищами. Нельзя требовать от них, чтобы они перестали быть тем, что они есть. Эллершо как-то сказал, что правительство не способно решать проблемы коммерции, наоборот, мол, правительство и есть проблема. В этом он ошибался. Компания — это чудовище, и парламент должен решать, каких размеров и какой формы должна быть клетка. Я не стану осуждать компанию за то, что она стремится получить прибыль, поэтому нет никакой разницы, дадим мы Эллершо чертежи или нет.

— Тогда зачем отдавать?

— Затем, что я точно знаю: Кобб знает о существовании чертежей станка Пеппера и страстно желает их заполучить. Поэтому мы должны найти эти чертежи. Посмотрим, кто кому станет угрожать, когда я буду держать чертежи над огнем или пообещаю доставить их в Крейвен-Хаус. Пора играть ва-банк. Мой дядя мертв. Мистер Франко гниет в тюрьме. Людей, которые могут мне помочь, убивают. Глупо надеяться, что мы выиграем, если не будем играть по новым правилам.

— Теперь Кобб угрожает только нам с тобой и твоей тете, — сказал Элиас. — Если мы не станем обращать внимания на его угрозы, ускользнем от приставов, которых он может за нами послать, он нас не остановит. Что касается твоей тети, я не сомневаюсь, что она выдержит временные неудобства, даже самые неприятные, если это поможет тебе нанести ответный удар твоим врагам.

Я улыбнулся, хотя он не мог этого видеть. Это была ужасная ночь для него и для нашей дружбы, но я отлично понял то, что он только что сказал. Он был готов встать со мною рядом, несмотря на угрозы Кобба. И он знал, что рискует гораздо большим, чем свободой. Элиас был хирургом с хорошей репутацией, к нему обращались знатные дамы и господа. И он готов был всем этим пожертвовать, чтобы встать со мною рядом и сражаться с моими врагами.

— Спасибо тебе, — сказал я. — Если повезет, все скоро разрешится. Мы будем лучше понимать, что происходит, после того, как поговорим с мистером Франко.