Чтение онлайн

— С этого и надо было начинать, — оживился Элиас.

Как еврею среди англичан, мне часто доводилось чувствовать себя изгоем в родном городе, но скоро я понял, насколько легко быть евреем по сравнению с индусом. Мы не могли и трех шагов пройти, чтобы кто-нибудь не окликнул или не остановил Аадила. Дети презрительно обзывали его черным дроздом или подбегали к нему и терли его темную кожу, проверяя, не крашеная ли. Мужчины так и норовили театрально отпрянуть, зажимая нос, хотя Аадил, в отличие от них самих, распространял чистый цветочный запах. Уличные девки окликали его, предлагая особую цену для африканца, — мол, им хотелось бы поглядеть на черный половой член.

На его месте я бы давно спятил от гнева и от всей этой болтовни, но, очевидно, Аадил давно привык и сохранял невозмутимость. Тем не менее я вскоре обнаружил, что в одном евреи и индусы схожи — какие бы предрассудки ни скрывались в его душе, коммерсант смотрит на серебро любой нации одинаково. Мы вошли в битком набитую таверну, и трактирщик бросил неодобрительный взгляд на Аадила, но его настроение тотчас переменилось, когда индус щедро отсыпал серебра за отдельную комнату, ужин и вино.

Должно быть, Аадил хорошо разбирался в тавернах, ибо мы попали в удобно обставленную комнату с двумя незаколоченными окнами, со свечами внушительных размеров и аккуратно накрытым столом. Нам подали тарелки с едой, но Аадил есть не стал, объяснив, что мясо приготовлено не в соответствии с его религией. Та же вера запрещала ему употреблять спиртные напитки.

— Запрет на спиртные напитки, вот это да! — воскликнул Элиас. — Черт, Уивер, наконец я нашел религию еще менее привлекательную, чем твоя.

Воздержание Аадила не помешало трапезе, Элиас быстро налил себе вина и начал терзать холодного цыпленка.

Все это время мистер Тизер сидел молча, сложив руки на коленях. Когда ему предложили еды, он покачал головой. Не скажу, что меня это удивило. В конце концов, он получил ужасное известие и стал свидетелем драматических событий. И все же я не понимал его бездействия в руках этого чернокожего исполина. Оставалось лишь заключить, что Тизер уже раньше имел дело с Аадилом Вайидом Али Багхатом и поэтому имел основания доверять индийскому шпиону.

Это предположение было небезосновательно, ибо, хоть мистер Тизер сидел совершенно подавленный и молчал, Аадил щедро налил вина в оловянный кубок и протянул его несчастному.

— Выпейте, сэр. Знаю, вы, англичане, считаете, что это восстанавливает силы.

Тизер взял кубок, но пить не торопился.

— Не могу поверить, что она мертва, — нараспев произнес он. — А бедная Мамаша Клэп и мои друзья — что станет с ними? Мы должны вернуться и помочь им.

Признаюсь, я не ожидал такой храбрости от мужчины, который женился на другом мужчине, но эта ночь была полна неожиданностей, и я был уверен, что они еще не закончились.

— Мы не можем вернуться, да и помочь им ничем нельзя, — сказал я. — Простите, что говорю это прямо, но такова правда. Там столько и констеблей, и этих реформистов, что мы ничего не сможем сделать, а судя по их поведению, кто-то не жалеет денег, чтобы довести дело до конца. Можно лишь надеяться, что, когда их злополучная цель будет достигнута, они отстанут от ваших друзей.

— А кто, по-вашему, стоит за этим? — спросил Аадил.

По его тону было видно, что он знает ответ и лишь хочет услышать его от меня. А отчего бы и не сказать?

— Если только я не ошибаюсь, Ост-Индская компания. Точнее говоря, какая-то фракция внутри компании, но не могу сказать, кто дергает за нити — Эллершо или Форестер.

Аадил медленно кивнул:

— Думаю, вы правы, но, возможно, о фракциях я знаю чуть больше. Расскажу вам, что мне известно и почему я здесь. Я в курсе вашего затруднительного положения, мистер Уивер, и того, что вы действуете не по доброй воле. Очень надеюсь, что, услышав мой рассказ, вы сразу поймете, что я действую во имя справедливости, и захотите помочь мне в решении моих задач.

— Во имя справедливости, — повторил я со злостью. — Вы и Кармайкла убили во имя справедливости, служа Форестеру?

Он покачал головой:

— Вы ошибаетесь. Мне нравился Кармайкл, и я бы никогда не сделал ему ничего плохого. Правда, я позволил вам думать иначе, дабы вынудить вас действовать, что и было моей целью в тот миг. В тот вечер я и вправду служил Форестеру или, точнее говоря, делал вид, что служу, и могу вас уверить, что ни он, ни я к этому преступлению не причастны.

— Теперь легко говорить об этом. А что вы, собственно, делали для мистера Форестера все это время?

Аадил усмехнулся:

— На этот счет я бы не хотел пока особо распространяться. Достаточно сказать, что, как и многие другие в Ост-Индской компании, он искал загадочный текстильный станок и прибег для этого к моим услугам. Он думает, я всецело служу компании, но это не так.

— Так вы признаете предательство.

— Никто из присутствующих, — сказал он, — не безгрешен, когда речь идет об измене Ост-Индской компании. Но не думайте, что я способен причинить вред невинному, каким был Кармайкл. Никакая цель этого не может оправдать.

— Все логично, — заметил Элиас. — Мистер Багхат прикидывался невежественным громилой — и также прикидывался, будто убил Кармайкла. Но сегодняшние события показывают, что у него благородная душа и он не враг тебе.

— Сегодняшние события также показывают, что мистер Багхат ловкий обманщик и что мы верим ему на свой страх и риск.

Я сказал это резко, не задумываясь, сам не зная, в самом деле я ему не доверял или же был возмущен тем, что меня обвели вокруг пальца. Или, возможно, мне было слишком трудно так быстро изменить мнение о человеке. Понимая, что нельзя сейчас полагаться только на свои чувства, я немного расслабился и, привстав, отвесил поклон Аадилу.

— Тем не менее, — продолжил я, — лучше всего было бы выслушать вас и принять на веру ваши слова, если это будет возможно.

Аадил тоже поклонился, показывая, что освоил британские обычаи так же, как английский язык.

— Ценю ваше великодушие.

— Мною движет скорее любопытство, чем великодушие, — сказал я без злобы. — Может быть, для начала объясните, что связывает вас с мистером Тизером и как вы так удачно оказались рядом, чтобы прийти ему на помощь.

Тизер мрачно кивнул, давая понять, что я избрал верный путь для распутывания этого дела.

— Именно ради этого джентльмена и ради Абсалома Пеппера я и прибыл на ваш остров. Прошу прощения, сэр, — повернулся он к Тизеру, — я знаю, что вы были расположены к мистеру Пепперу, но, дабы рассказать то, что мне известно, я буду вынужден отозваться о нем весьма нелицеприятно.

Тот опустил голову.

— Я всегда знал, что Аул была не той, за кого себя выдавала. Говорите, что должны сказать. От вашего молчания моя боль не станет меньше.

Аадил кивнул.

— Около двух лет назад мелкий чиновник на службе его высочества императора Мухаммеда Шах Назира-ад-Дина, да правит он и его сыновья вечно, получил письмо от мистера Пеппера. Это письмо вызвало такой интерес, что начальник чиновника решил показать его своим начальникам, а те, в свою очередь, своим, и так продолжалось, пока оно не предстало перед старшими советниками могола. В письме мистер Пеппер сообщал, что изобрел удивительный станок, который позволил бы обычным европейцам производить ситцы, подобные индийским, из хлопка, выращиваемого в американских колониях. Короче говоря, он изобрел машину, способную подорвать одну из главных монополий нашей промышленности, поскольку у нее появлялся реальный конкурент.