Чтение онлайн

— Наверное, Форестер был прав, — сказал Элиас.

— Он был прав, полагая, что это возможно, а в остальном ошибался. Само собой разумеется, могол чрезвычайно заинтересовался проектом, но решил, что мудрее наблюдать за развитием событий издалека. Как вам известно, Ост-Индская компания считается частным предприятием, но имеет такие связи с британским правительством, что является чуть ли не его частью. Прямо вмешаться в это дело означало рисковать войной, причем с важным торговым партнером. Итак, могол послал агентов, а мистер Пеппер в ответ получил молчание.

Элиас кивал:

— Не дождавшись ответа от могола, Пеппер начал действовать сам.

— Именно так и было, сэр. Когда он обратился к нам, у него были только чертежи станка. Он рассчитывал получить от нас солидную сумму, чтобы не давать хода своему изобретению. Но, когда мы этого не сделали, он начал строительство рабочей модели.

— А для этого Пепперу был необходим капитал, — сказал я. — И он благодаря своим чарам женился на нескольких женщинах, и у каждой из них было приданое, которое можно было пустить на строительство станка.

— Это так, но отчасти, — сказал Аадил. — Может, Пеппер и был умником, но ему не хватало образования. Он всегда добивался своего обаянием и привлекательной наружностью, а старые привычки менять трудно. И вот ему пришло в голову, что следует искать мужчин с деньгами, которых можно было бы покорить с помощью старых уловок. Одним словом, мужчин, которые любят других мужчин.

— И он нашел меня, — сказал Тизер, нарушая молчание. — Я долгое время работал на бирже маклером, а также делал собственные капиталовложения. Аул, которого вы называете Пеппером, внушил мне, будто испытывает ко мне нежные чувства, и я ни в чем не мог ему отказать. Я дал ему больше трехсот фунтов.

— Построил он свой станок? — спросил Элиас.

— Наверное, построил бы, если бы сразу обратился к нашему другу, — сказал Аадил, — но как это и бывает с подобными бесчестными махинациями, Пепперу стало трудно продолжать их. Он должен был содержать одиннадцать домов и не отваживался бросить своих жен: если его обман раскроют, он мог угодить на виселицу. Так, в последние дни все деньги, которые ему удавалось изыскивать, уходили на то, чтобы поддерживать однажды созданную ложь. Однако он был слишком умен и слишком амбициозен, чтобы смириться с финансовыми трудностями. В конце концов он обнаружил через одного маклера, что есть лучший способ разбогатеть, чем жениться на женщинах и заводить любовные связи с мужчинами. Итак, Пеппер начал искать инвесторов. Так он встретился с человеком, с которым, как я понимаю, вы знакомы.

— С Коббом, — сказал я, почувствовав, что наконец все начало проясняться.

К сожалению, я ошибался. Тогда я еще ни о чем не догадывался.

Аадил покачал головой:

— Нет, это не мистер Кобб, хотя мы вскоре дойдем и до него и той роли, которую он сыграл. Нет, человеком, которого вы знаете и который помог финансировать план Пеппера, был купец, представитель вашей нации, некий мистер Франко.

В комнате надолго воцарилось молчание. Может быть, мне так показалось. Может быть, прошло всего несколько секунд, но для меня они длились вечность. У Тизера был растерянный вид, он явно не очень понимал, что происходит. Аадил, видимо, ожидал моего ответа, а Элиас изучал грубый деревянный пол. Он подумал то же, что и я, — что в моем собственном лагере случилось нечто ужасное: тот, кого я считал верным союзником, в действительности оказался совсем другим человеком.

Так ли это? В моей голове пронеслись сотни мыслей. Я никогда не говорил с мистером Франко о Пеппере, никогда не упоминал этого имени. А он, со своей стороны, никогда не скрывал, что занимался сделками, связанными с Ост-Индской компанией. Более того, он как-то сказал мне, что его отношения с компанией нельзя назвать дружественными и что компания всегда смотрела на его действия враждебно. Неудивительно, подумал я, ведь он поддерживал изобретение, которое сулило отнять у компании большую долю ее торговли. Странно, что Франко никогда не говорил мне об этом проекте, но, наверное, он считал, что это не имеет отношения к моему расследованию. Или, что может быть еще вероятнее, предпочитал сохранить проект в тайне, по крайней мере до тех пор, пока это безопасно для него или для меня.

Мои мысли были внезапно прерваны звоном разбившегося стекла, вспышкой света и волной жара. Нет, не просто жара. Пламени.

Что случилось? Я начал действовать, даже не осознав, что произошло, так как в комнате пылал огонь. Я вскочил и потащил Элиаса подальше от пламени, при этом какая-то отдаленная часть моего сознания говорила мне, что я видел. Кто-то бросил в окно подожженный бочонок с ламповым маслом или другой горючей жидкостью. Элиас бросился к открытому окну, чтобы выбраться наружу, но я оттащил его обратно.

— Нет! — закричал я. — Тот, кто хотел сжечь нас, все еще снаружи и надеется, что мы выпрыгнем. Нам надо бежать с другими посетителями, затеряться в толпе.

— Согласен, — сказал Аадил и потянул Тизера за руку.

Я открыл дверь и уже бросился было бежать, но замер. Мне тотчас стало ясно, что подожгли не только нашу комнату. Мгновение я тешил себя надеждой, что нападение было направлено не на нас, что мы стали несчастными жертвами обстоятельств, случайными очевидцами некоего постороннего конфликта, но тут же понял, что надеяться на это было глупо. Против нас действовали мощные силы, несомненно уготовившие нам участь сгореть заживо.

Элиас, который никогда не отличался смелостью и лелеял свою трусость, как иные мужчины лелеют добродетели, выскочил первым, и едва я переступил порог, в комнату влетел новый бочонок, ударившись о единственную не затронутую еще огнем стену. Через секунду все было объято пламенем, и я потерял из виду Тизера и Аадила.

Я замер, разрываемый чувством самосохранения и долга. Элиас не страдал от подобных противоречий и уже направлялся, смешавшись с толпой, к ближайшему выходу.

— Мистер Багхат! — позвал я. — Вы целы?

— Пока цел, — отозвался он. — Если можете, уходите. Мне к двери не пробраться. Мы попробуем выбраться через окно.

— Соблюдайте осторожность, — начал я.

— Берегите себя! — крикнул он. — Уходите, поговорим позднее.

Таким мудрым советом не следовало пренебрегать. Я протиснулся в толпу, ломившуюся к выходу. Слышались крики и возгласы, хруст ломающейся мебели и звон разбитой посуды. Густой дым наполнил помещение, и я ничего не видел. Оставалось уповать на окружающих, на то, что животный инстинкт самосохранения выведет их, а значит, и нас из этого ада. Все во мне восставало против того, чтобы довериться посторонним, но выбора не было, поэтому я двигался вперед, опустив голову, чтобы не вдыхать дым, и согнувшись, чтобы защититься от языков пламени.

Наконец мы выбрались из здания. Снаружи собрались констебли и соседи, которые пытались потушить пожар, передавая по цепочке ведра с водой. Я заметил, несмотря на страх и радость освобождения, что они совсем неплохо справляются. Спасти таверну не было никакой надежды — она, в сущности, уже сгорела дотла, — но надо было спасать окружающие здания. По крайней мере, с погодой нам повезло. После того как мы вошли в таверну, дождь усилился, и, несмотря на испуганные крики и треск горящего дерева, было слышно, как шипит вода, соприкасаясь с пламенем.