Чтение онлайн

Мы ничего не знаем о возрасте любовников. Естественно предположить, что они были подростками. Если брак в те времена заключался в ранней юности, тогда наша пара (еще не женатая) была чуть старше возраста полового созревания. Но мы говорим это только для того, чтобы указать на неуместность конкретизации фона описываемых событий. На самом деле влюбленная пара представляет каждых Мужчину и Женщину. Они артикулируют наши очень личные стремления и по мере чтения мы погружаемся в их страсть. Они — выдуманные литературные образы гениального автора. Поэтому историко–социальный фон этой поэмы не должен быть точно определен. Некоторые предполагают, что поэма рассказывает о девушке, которую насильственно поместили в гарем царя Соломона и она тоскует по ее возлюбленному пастуху. Другие говорят, что книга описывает приезд невесты царя Соломона — египетской принцессы (см.: 3 Цар. 3:1). Кто–то видит в стихах идеалистический образ деревенской девушки Суламиты, тоскующей о своем возлюбленном пастухе. Нам следует смириться с отсутствием точности в отношении декораций сцены действий. Возможно, они отсутствуют, чтобы каждый из нас смог идентифицировать себя с ними.

Имеет значение только то, что девушка выражает свои интимные чувства. Она хочет, чтобы ее целовал возлюбленный и отнюдь не только формальным прикосновением бестрепетных губ к щеке. Она хочет ощутить его страстный поцелуй и познать его крепкое любовное объятие. «Да лобзает он меня лобзанием уст своих!» — свидетельствует о глубине ее желания, тоски по любви. Она очень чувственная. Она хочет полностью отдать себя тому, кого любит. Ее не интересует реализация себя вне любви. Ее самореализация достигается через самоотвержение.

В древнееврейском языке слова поцелуй и целоваться звукоподражательные: они описывают звук того, что происходит. Буквально первый стих можно было бы перевести таким образом: «О, если бы он дал мне один из его смачных поцелуев, от которых захватывает дыхание». Потом она описывает эффект, который был от любовных утех (или ласк). Слово для любовных утех передается в древнееврейском языке существительным во множительном числе. Оно присутствует также в Притчах: « зайди, будем упиваться нежностями до утра, насладимся любовью» (Прит. 7:18), и в Книге пророка Иезекииля: «И проходил Я мимо тебя, и увидел тебя, и вот, это было время твое, время любви; и простер Я воскрилия [риз] Моих на тебя, и покрыл наготу твою» (Иез. 16:8). Контекст этих стихов ясно свидетельствует, что имеется в виду эротическая активность, а не абстрактная любовь. «Ибо ласки твои лучше вина». Слово «ибо» соответствует слову «несомненно». Это — первое упоминание обычной для Песни Песней ассоциации вина и сексуальной активности. Эта ассоциация прослеживается также в ст. 1:3: «будем восхищаться и радоваться тобою, превозносить ласки твои больше, нежели вино»; в ст. 2:4: «Он ввел меня в дом пира, и знамя его надо мною — любовь»; в ст. 4:10: «о, как много ласки твои лучше вина»; в ст. 5:1: «напился вина моего с молоком моим»; в ст. 7:10: «уста твои — как отличное вино»; в ст. 8:2: «Ты учил бы меня, а я поила бы тебя ароматным вином». На лингвистическом уровне в древнееврейском языке здесь присутствует игра слов целовать и пить. На метафорическом уровне, вино плавно втекает в губы как поцелуй. Также вино — это наслаждение, память о нем сохраняется надолго. Более того, винопитие ассоциируется (2:4) с пиром, а в ст. 5:1, где наиболее явно описывается половой акт, он метафорически передан поеданием сотового меда и выпиванием вина и молока. В сцене соблазнения в Книге Притчей еда и питье также являются метафорами сексуальной активности: «идите, ешьте хлеб мой и пейте вино, мною растворенное» (Прит. 9:5). Конечно, теперь хорошо известно, что вино не является стимулятором половой активности, а скорее депрессантом. Оно лишь снижает наш контроль, так что мы раскрепощаемся и ведем себя свободнее.

Нас не должно смущать изменение местоимения он на твои в стихе: «лобзает он меня… ибо ласки твои…», поскольку это обычный феномен древнееврейской поэзии. Нет необходимости изобретать разнообразные сценарии, чтобы осмыслить эту перемену, поскольку ее тоска переносит ее немедленно в общество ее возлюбленного. Но некоторые современные переводы «приводят в порядок» древнееврейские местоимения.

Девушка продолжает превозносить благоухание своего возлюбленного. Тот факт, что мужчины Древнего Израиля использовали духи, не должен заставить нас думать, что они были женоподобны. У них не было водопровода, их стандарты личной гигиены не были высокими, поскольку вода для умывания приносилась издалека. Таким образом «масло» или «духи» были необходимы, чтобы заглушить естественный запах тела.

Ст. 2 и 3 являются примерами хиазм — поэтического приема, который разбивает однообразие описания. Во второй строке присутствует инверсия порядка первой строки (АБВ/ВБА).

Прием хиазма просто разнообразит поэзию. Девушка начинает с описания реального аромата его духов, а завершает метафорическим ароматом его натуры. Его имя представляет полноту его любви, его репутацию в обществе. Даже упоминание его имени волнует ее. Его репутация важна не только для нее. Он общается с другими молодыми девушками. Они являются, возможно, ее потенциальными соперницами, но она так уверена в своих с ним взаимоотношениях, что может позволить ему потешиться их восторгами. Ей не чуждо чувство собственничества: «люта, как преисподняя, ревность»

(8:6), но, как ни парадоксально, любовь может щедро делиться, когда ее основание безопасно. Разлитое миро или масло Тураг— это небольшая проблема для интерпретации. Это могло быть просто подходящим названием; или могло быть духами, которые ощущаются издалека; или еще это могли быть духи, изготовленные из зеленовато–желтого сока некоторых редких сортов сосен. В любом случае, его запах вызывал головокружение, и ей это нравилось. В тексте опять наблюдается игра слов масло и имя, которые в древнееврейском языке имеют одинаковые согласные на конце. Девицы, которых он привлекает, — это любые красавицы подходящего для замужества возраста, которые ищут себе супруга (девственницы — в других местах текста).

Воспоминание о его поцелуях и ласках и его красоте приводит к страстному желанию. Она хочет, чтобы он срочно убежал с ней, чтобы они могли побыть наедине в его чертогах. Она величает своего возлюбленного царем. Если нам нравится думать, что речь идет о Соломоне, то, безусловно, речь идет о царском дворце. Но это больше напоминает литературный прием. Она хочет подчеркнуть достоинства, благородство, честь своего возлюбленного. Он — ее царь. Она горда им. Некоторые комментаторы упоминают факт, что в ближневосточных свадебных церемониях сегодня невеста и жених называются царицей и царем на период их свадьбы. Однако, наши влюбленные еще даже не женаты. Это состояние отражено только в третьем цикле (3:6 — 5:1). Во многих современных переводах говорится: «Пусть царь введет меня в чертоги свои», а в древнееврейском: «Царь ввел меня в чертоги свои». Но ее возлюбленный действительно уже привел ее в укромное место. Если бы они были царской четой, это была бы роскошно украшенная комната богатого дворца Соломона. Если они были бедной деревенской девушкой и молодым пастухом, тогда это был шатер пастушеский, упомянутый в 1:7. Но точное расположение этого убежища влюбленных не важно. Это просто полет фантазии. И у нее захватывает дыхание от того, куда уводит ее воображение. А Песнь Песней, как обычно, опускает в этом месте занавесь, оставляя возлюбленных наедине, а читателей — гадать, чем они там занимаются. Этот литературный артистизм присущ Песни Песней. Она держит нас в напряжении и будит наше воображение.

В этом стихе заметен контраст между публичным местом действий и частным. Влюбленные перемещаются туда и обратно из этих мест и вместе, и порознь. Они хотят продемонстрировать свою любовь, чтобы видело все общество. Но они также хотят наслаждаться обществом друг друга в уединенном месте. Однако секретное место для каждого влюбленного в отдельности может быть местом отчаянной тоски и одиночества. Публичное место может быть и местом радости и изоляции. Она не может поцеловать его публично, поскольку нормы поведения тех дней не допускали публичного проявления интимных чувств (см.: 8:1). Она могла видеть своего возлюбленного на отдаленном расстоянии, на склоне холмов, и испытывать одиночество. Она тревожилась из–за того, что он мог смириться с разлукой, и поэтому больше не нуждается в ней.

Сразу в самом начале первого цикла Песни Песней, ошеломленная любовью девушка выражает свое страстное желание любви. Невозможно сказать, или это результат ее склонности к фантазии, или ее желание основано на предыдущем опыте их интимных отношений (первая проба разожгла ее аппетит, и возникло желание повторить). Сама Песнь Песней не позволяет четко проследить прогресс их взаимоотношений. Она показывает только серию циклов интимных отношений. Единственное исключение — третий цикл, рассказывающий об их свадьбе. Мы уже утверждали, что Песнь Песней описывает обрученную пару, у которой определено их совместное будущее. Если между ними не было романа сначала, возможно, что эта пара начала с дружеских отношений и огонь страсти стал разжигаться по мере того, как они стали узнавать друг друга. Итак, наша девушка знает, к чему движутся их взаимоотношения, и с нетерпением ожидает радостей супружеских отношений. Это все еще в будущем, но она уже взволнована от ожидающих ее новых открытий.

В нашей культуре молодые люди обычно начинают с последнего, а уж потом задумываются о том, к чему эти отношения могут привести. Мы экспериментируем вне контекста взаимоотношений, целью развития которых является перманентный брачный союз. Хотя помолвка сейчас гораздо меньше определяет в отношениях молодых людей, в сравнении с древнееврейской, это не означает, что мы вправе отказаться от приоритета брака. Мы должны быть более осмотрительными в определении границ, до которых можно позволить развиваться чувственным отношениям, особенно если все еще есть неуверенность, взаимна ли любовь и приведет ли она к браку. Необходимо хранить честь и святость брака и ничего не должно быть сделано, что принесет стыд и сожаление, если по каким–то причинам помолвка будет разорвана.

Когда двое только начинают свое совместное любовное путешествие, когда они чувствуют первое взаимное притяжение, они хотят прикоснуться друг к другу. Этот первый физический контакт легкий и краткий, представляет собой необратимый шаг вперед. Теперь они могут сделать еще один шаг, а затем другой… Девушка, скорее всего, уже сделала свой первый шаг и очень хочет повторения. Ее разум, возможно, опережает реальную возможность и знание как возлюбленного, так и себя самой. Фантазии оставляют далеко позади то, что реальность готова дать в данный момент их отношений.