Чтение онлайн

Итак, Августин утверждал, что первородный грех распространяется через соитие. Хотя мы согласны с ним, что человечество инфицировано первородным грехом, мы никак не можем согласиться, что этот грех передается половым путем. Иначе сущность греха становится не духовной, а скорее физиологической. Кроме того, Августин поддерживал греческое деление человека на высшие и низшие разделы. Но это абсолютно противоречит антропологии Ветхого Завета, которая описывает человека целостно, а не анализирует его по частям. Человек — это скорее оживленное тело, чем инкапсулированная душа. Это означает, что его инстинкты, аппетиты, желания и эмоции — все это должно рассматриваться как неотъемлемая часть его телесного земного существования. Конечно, на его природу воздействовал первородный грех, но нет у человека высокого и низкого разделов, которые находятся в фундаментальном духовном противоречии друг с другом.

Некоторые люди трактуют половой акт как некоторое таинство. Трудно рассуждать об этом, поскольку неточное использование терминов может легко привести к конфузу. Разговор о соитии как о таинстве требует высокого профессионализма и ясности определений. Приверженцы такой точки зрения полагают, что половой акт является, или должен быть, чем–то большим, чем простым физическим совокуплением. Конечно, половой акт может дегенерировать в нечто совершенно механическое, и примером тому является очень распространенное в современном мире занятие проституцией. Но единая плоть должна означать больше, чем обычный физиологический акт, такой, как, например, поглощение пищи. Помимо физиологии в нем присутствует взаимодействие партнеров на психологическом и эмоциональном уровне. Оба участника полового акта, хотя и сохраняют свою идентичность, в то же время как бы стремятся быть вне себя и слиться с партнером. Это отвержение себя, чтобы раствориться в другом, это мистическое создание нового целого, которое находится вне совокупляющихся тел. Такое самоотвержение в любви видится некоторыми людьми как религиозный акт и мистический поиск души путей соединения с Самим Богом.

Однако не стоит думать, что половой акт в любом смысле священный. Это очень естественный акт, который не нуждается в духовных параллелях. Стремление найти более глубокое духовное значение в половом акте может возникнуть из чувства отвращения к нашей физической природе и естественному репродуктивному процессу.

Язык, используемый для описания всего, что связано с интимной жизнью человека, очень разнообразный: от грубого и вульгарного слова из трех букв до разнообразного сленга, медицинских терминов, поэтических метафор. Стимуляция таким языком желаний и мысленных образов зависит не только от степени его откровенности. Откровенный язык может вызвать шок или отвращение. С другой стороны, метафоры могут иметь более тонкую силу соблазна. Границу между эротическим чувственным языком и прекрасными поэтическими метафорами иногда провести довольно трудно, поскольку порнография может быть легко замаскирована под видом высоко–классной литературы. То, что воспринимается нормально одними, может быть недопустимым для других. Мы видели, что библейские метафоры достаточно сдержанные (входить, проникать в сад, есть сотовый мед, пить вино и молоко, собирать мирр и пряности), и мы были втянуты в их орбиту без возбуждения. Лоуренс в своей книге «Любовник леди Чаттерлей» намного более соблазнителен в своих описаниях эротических сцен. Еще более откровенно описание любовных утех у Чосера, распутный герой которого «колол поглубже и посильнее». Высокая литературная репутация автора не обязательно означает, что он не рискнет временами шокировать чувства людей пожилого возраста или что он сам не пренебрегает моральными нормами, которые являются универсальными для любого возраста.

Но наши мысли блуждают слишком далеко от Песни Песней. Мы оставили наших возлюбленных наслаждаться счастьем супружеской постели. Но они не могут оставаться в постели вечно, и новый сценарий появляется в следующем цикле стихов Песни Песней.

После кульминации любовных отношений, описанной в ст. 5:1, новый цикл начинается со ст. 5:2 с очень неожиданного изменения настроения, которое продолжается до ст. 6:3. Существует единство сюжета во всем этом разделе. Он начинается с мрачных строк, наполненных тревогой и страхом, и заканчивается ст. 5:8, когда девушка традиционно обращается к дочерям Иерусалима. В ст. 5:9 ей отвечают вопросом, который провоцирует восхваление девушкой своего возлюбленного. В ст. 6:1 ее друзья хотят помочь девушке найти ее парня, но она отвечает, что он в действительности не потерялся. Наконец они опять занимаются любовью (6:2,3).

Этот цикл имеет связь и параллельные темы с предыдущим циклом стихов: в ст. 4:12 девушка описана как закрытый сад; доступ к девушке ограничен замком (5:5). В ст. 4:16 она открывает свой сад и приглашает возлюбленного, а в ст. 5:5 она открывает дверь ему. В ст. 5:1 юноша наслаждается плодами любви в ее саду, а в ст. 6:2 он опять пасет между лилий.

Девушка в этом разделе стихов пересматривает опыт своего прошлого. Все освещено с ее точки зрения; реакция парня не рассматривается вообще. В действительности юноша во всем цикле сам не говорит, за исключением передачи девушкой его слов в 5:2. Время событий не указано. Невозможно поместить его в любой повествовательный контекст, поскольку здесь описаны чувства и эмоции при их минимальном сюжетном обрамлении. Было бы не правильно настаивать на том, что события, легшие в основу этого раздела, должны были произойти после свадьбы, описанной в предыдущем цикле.

Девушка, возможно, наполовину спит, наполовину бодрствует, лежа одна в постели. Она еще не уступила глубокому сну, в котором все ее тревоги и волнения моментально улетают прочь. Нет, она спит, а сердце ее бодрствует. И ее возлюбленный стучится в дверь поздно ночью. Голова его вся покрыта росою, кудри — ночною влагою. Но что он делает у ее двери?

Мы можем только предположить, что неожиданный романтический импульс заставил его искать свою возлюбленную в столь поздний час. Как долго он собирался оставаться там — это другой безответный вопрос. (Трудно настаивать на том, что эта пара жената.) Он обращается к ней нежно: моя сестра, моя возлюбленная, совершенство мое. Он стучится в дверь и хочет войти.

Но какова же реакция девушки? Как она отвечает на его просьбу? Она, похоже, демонстрирует свою независимость; мягко подшучивая над ним (или не очень мягко), она дала ему понять, что именно она контролирует ситуацию. Она не склонна ублажать каждую его прихоть. Она не собирается всегда бросаться на его зов. Возможно, это соблазнительная уловка; зная свое стремление к возлюбленному, она играет с ним, чтобы посмеяться и возбудить его. Или причины глубже и ее поведение маскирует скрытую неуверенность в их взаимоотношениях. Ее оправдания очень неубедительны: она сняла свою одежду и лежит в кровати. Возможно даже, что она специально сводит его с ума, говоря о своем голом теле под простыней. Она помыла свои ноги. Но было бы не так уж хлопотно встать и открыть дверь, а потом помыть их опять.

Ее возлюбленный теряет терпение, старается пробраться к ней. Девушка неожиданно меняет свое решение. Она вскакивает с кровати и подбегает к двери. Ее внутренность взволновалась. Здесь, скорее всего, ссылка на ее сексуальное возбуждение. Древнееврейское слово, которое переводится как внутренность, может также переводиться как чрево, недра, внутренние органы. Это может значить, что она очень возбуждена в присутствие своего возлюбленного. Она бросается открывать дверь, но, увы! Ее возлюбленный уже ушел. Она открывает дверь, но за ней никого нет, только полуночный ветер. И ее бедное сердечко почти остановилось. Она почти упала в обморок, когда осознала свою глупость. Она переиграла и теперь пожинала последствия этого. «Я почти умерла, когда обнаружила, что он ушел» [39] .

Тогда она начала свои судорожные поиски. Искала, искала и не находила. Звала, звала, но не получила ответа. Она ходила в отчаянии по пустынным улицам и площадям и наткнулась на ночных стражников. Они, очевидно, посчитали ее за пропащую женщину и стали бить ее и срывать одежду. Публичное осуждение проституток заключалось в обнажении их тела (см.: Иез. 16:37; Ос. 2:3). Но вряд ли это был формальный акт осуждения. Просто, вырываясь, она порвала свою тонкую одежду и убежала избитой и полуголой. Это образ ее беззащитности в связи с утерей одежды и возлюбленного.

Потом она взмолилась к дочерям Иерусалима не говорить возлюбленному о том, что они ее встретили и что она больна любовью к нему. Она уже болезненно осознала собственную глупость. И поэтому умоляет дочерей Иерусалима не усиливать боль рассказом ее возлюбленному о ее безумном поступке. Различные переводы этого стиха (5:8) позволяют по–разному интерпретировать ее просьбу. Что именно девушка просит? Древнееврейские слова здесь слегка проблематичны. Нужно понять, просит ли девушка дочерей Иерусалима сказать ее возлюбленному что–то, или просит их не говорить ему что–то. Другие мольбы к дочерям Иерусалима встречаются в ст. 2:7; 3:5; 8:4. Они одинаково негативные. Поэтому, скорее всего, она просит не говорить ее возлюбленному о том, что она больна любовью. Идея недомогания от любви встречается и в ст. 2:5. Возможны две интерпретации этого выражения. Во–первых, оно может означать, что она уже пресыщена любовью. Эта интерпретация мало вероятна, поскольку внутренности ее взволновались от него (5:4). Более вероятно, что она так обезумела от любви, что поступает иррационально, например, выбегает ночью полуодетой в город. Пристыженная своим поведением, она не хочет, чтобы ее возлюбленный знал об этом.