Чтение онлайн

Шенкель разработал сцены для съёмки и пригласил фотографа Эда Караеффа. На развороте представлены фотографии группы, которые эти двое впоследствии выставляли на солнце и вообще подвергали разным химическим воздействиям. Образы поражают; так это и предполагалось. Шенкель: «Работа на Bizarre означала немного более возмутительный подход к оформлению, как и к [музыке], и в общем, такова и была моя философия в то время. Я знал работу Дона, она была похожа на то, чем я тогда занимался, так что это было хорошее «сцепление». Я просто брал образы и как бы играючи размещал их в пространстве — можно сказать, это была спонтанная деятельность. Я брал снимки, которые мы сделали, печатал их в разных цветовых вариациях, потом нарезал их и перемешивал. Кроме того, над цветами у меня не было особого контроля, потому что я экспериментировал с химическими веществами и фильтрами. Я не хотел, чтобы получился [психоделический] образ», — продолжает он. «Мне нравился более мерзкий, хаотический вид и менее приятные способы эксперимента: более резкие и контрастные цвета.» Единственным разочарованием для него стало начертание букв — ему казалось, что можно было бы сделать посильнее — но тут последнее слово было за Заппой. «Мне очень нравится то, что получилось», — заключает он. «Всё это было сделано на скорую руку, но тогда всё делалось так.»

Задняя сторона обложки была визуальным объяснением того, почему Волшебный Ансамбль на собирался связываться с бусами, колокольчиками и дешёвым фимиамом племён хиппи — их взгляды на жизнь расходились всё дальше. К тому же Ван Влит испытывал всё более сильную антипатию к наркотической культуре — хоть и не к самим наркотикам. Стиль жизни группы тоже едва ли был образцом для подражания в рамках «мира, любви и добрых вибраций».

Стоя на хилом деревянном мостике на участке дома на Энсенада-Драйв, Волшебный Ансамбль выглядит так, как будто на этот фотосеанс его телепортировали с другой планеты. Ван Влит, в цилиндре и своём зелёном пальто, отстранённо и угрюмо глядит сквозь тёмные очки. Он держит лампу с абажуром (вернее, с тем, что от него осталось — проволочным скелетом, окружающим лампочку) и указывает ею на средний план снимка. Джефф Коттон выглядит смущённым — да это и вполне могло быть — он одет в бейсбольную кепку, большие ботинки и какой-то (впрочем, вполне идущий ему) халат. Билл Харклроуд с накрашенными губами щеголяет в тюбетейке, средневековом капюшоне и брюках, которые на верных четыре дюйма не доходят ему до ботинок. Марк Бостон со своей копной волос в африканском стиле и в очках, придающих ему учёный и прилежный вид, одет в аккуратный стильный костюм цвета бутылочного стекла с собачьим медальоном на груди. Джон Френч прячется под мостом, держа шнур от осветительного прибора Ван Влита — черты его лица бесстрастны под чёрной кепкой и узкими чёрными очками.

Мост был построен через канаву, которая во время сильного дождя превращалась в ручей. Френч объясняет, что он делал внизу: «Они хотели сняться на мосту и сказали: «Мало места, нужно встать поближе друг к другу.» Я был единственным, у кого хватило храбрости заползти под мост — все остальные боялись пауков. На мне была такая высокая шляпа, как у трубочиста — её козырёк закрывал шею, так что меня это особо не беспокоило.

«Дон держал на весу лампу, и получилось так, что шнур висел прямо перед моим лицом, так что я подтянул его к себе, и так и был сделан этот снимок. [Очки назывались] «Девичьи гляделки». Это были очень дешёвые солнечные очки — бесплатное приложение к крему от загара. Дон в шутку часто надевал их на сцене. Он сказал: «Попробуй как-нибудь их надеть.» Однажды я их примерил и он сказал: «Идеально»».

Харклроуд в 1995 г. так вспоминал об этом снимке: «Вообще-то это была моя одежда. Капюшон мне достался от одной женщины, и мне показалось, что он отлично выглядит. Чёрный лак для ногтей? Здорово. Помада? Тоже хорошо. В то время я уже завязываю со всеми этими привычками. 19 лет — у кого есть мозги в девятнадцать?» [124]

Гэри Маркер вспоминает, что Ван Влит какое-то время обдумывал свой новый внешний вид. За несколько месяцев до фотосессии он предложил снять его «Инстаматиком» (фотоаппарат-полуавтомат фирмы Kodak. — ПК) — надел своё пальто и позировал с абажуром-скелетом и зонтиком. «Когда я отдал ему отпечатки, он сказал: «Да. Примерно это я и искал. Понял, о чём я? Об образе.»»

Теперь у него, безусловно, был образ. Жители Вудланд-Хиллс, живущие по соседству, занимались своими делами, как обычно. И, может быть, через какие-то секунды после съёмки Волшебный Ансамбль просто разошёлся, разговаривая о том, что неплохо бы попить кофе или поискать, не осталось ли чего поесть. Но в то мгновение они выглядели недосягаемо — в полной дисгармонии с окружающим миром.

Маркер вспоминает, что Ван Влит много говорил с ним о своих идеях насчёт того, как группа должна продолжить то, что сделано на Trout Mask. «Казалось, что он был совершенно одержим визуально-концептуальным образом группы — их звучанием и внешним видом на сцене и вне её», — говорит он. «У него был длинный список странных имён для людей и конкретных представлений о том, как им нужно одеваться. Все они, более или менее, были «персонажами» в его личном бродячем цирке.

«Временами, когда я слушал все эти великие идеи о постановке и всём прочем, мне казалось, что музыка — всего лишь случайное приложение к общему представлению. Он хотел создать шоу, которое бы никто не забыл — с декорациями, сценариями и тщательно поставленными ролями. Поэтому он экспериментировал с привлекающими внимание костюмами типа дурацких очков, съеденных молью пальто и головных уборов по типу «Безумного Шляпника» — я сделал пару его снимков в такой шляпе.

«Я твёрдо дал ему понять, что если я буду играть с группой на концертах, то скорее снежинка выживет в аду, чем он заставит меня появиться перед публикой в обезьяньей маске, мини-юбке, бронежилете и белых виниловых ботинках. «Хорошо, тогда ТЫ будешь Капитаном Бифхартом, а мини-юбку надену я», — сказал Дон. И мне кажется, это было очень показательное замечание — наверное, Дон был бы вполне счастлив быть режиссёром сценической музыкальной постановки — у него не было такого уж жгучего желания быть её активным участником. Он просто хотел руководить.

«Лично мне кажется, что он хотел обставить своего старого приятеля Заппу — экстравагантной масштабной сценической постановкой. Я также пытался втолковать ему, что все эти грандиозные идеи требуют огромного репетиционного времени — особенно потому, что у него были идеи пригласить танцоров, актёров и даже учёных тюленей (если, конечно, получится). Конечно, я знал, что ничего этого никогда не будет — ему ведь даже отрепетировать свой вокал с группой было лень. Так что из всего этого остались только костюмы — и время от времени какой-нибудь танцор, клоун или чудная декорация. Сам я думал, что его идеи отвлекут его от музыки — да к тому же дикие психоделические концертные шоу к 1969 году уже фактически устарели; он немножко отстал от времени — другие группы уже делали это годами, хоть тот же Заппа.»

Линн Аронспир со временем узнала больше о деятельности группы от своих новых соседей. «Я поняла так, что они ходили по окрестностям в костюмах и устраивали шумные гулянки. Соседи до сих пор помнят Капитана в огромной шляпе «охотника за ведьмами»; мне думается, у него был ещё и цилиндр, как у Кота в Шляпе. Лично мне кажется, что он тут особо никому не мешал, ну разве что шум — тут холмистая местность, и шум передаётся повсюду; никогда нельзя точно сказать, откуда он идёт, и он может быть весьма сильным..»

Trout Mask Replica вышла в свет в Штатах в июле, на лейбле Straight (дистрибуция Reprise); через несколько месяцев последовало английское издание, так что отклики прессы поступали постепенно. Незадолго до выхода альбома в Америке Заппа восторгался альбомом в интервью Дику Лоусону из Zig Zag: «Новый альбом, который он только что сделал — двойник, и корни этой музыки в дельта-блюзе, а также в авангардном джазе — типа Сесила Тэйлора, Телониуса Монка и Джона Колтрейна; там есть ещё много всего другого. Все эти влияния хорошо слышны, и они идеально вплетаются в новый музыкальный язык. Это всё его работа.» [125]

Лестер Бэнгс написал рецензию для Rolling Stone; впоследствии он писал, что это была «такая неквалифицированная восторженная рецензия, какую только можно написать». [126] В рекламных объявлениях она печаталась в виде общего вывода: «Самый возмутительный и рискованный альбом года.» Бэнгс заметил, что некоторым другим рок-критикам он, повидимому, тоже понравился, но высказал предположение, что будь их воля, они бы с гораздо большей охотой послушали бы что-нибудь ещё.

Поскольку методология композиции и аранжировки альбома была ясно описана лишь сравнительно недавно, неудивительно, что большинство журналистов просто не смогли сообразить, что же такое творится в музыке. В сравнении с методами авангарда эти процессы были достаточно радикальны, но в рок-среде они были уникальны. Некоторые журналисты предположили, что ведущую роль в музыке играют барабаны; или что гитарные гармонии случайны; или что всё это сплошное очковтирательство; или что альбом столь же труден для понимания и столь же скрупулёзно аранжирован, как музыка Вареза; или что Ван Влит управлял музыкантами «сверхсознательным» образом.