Чтение онлайн

В "Sugar 'N Spikes" наполовину скрыта одна из любимых мелодий Ван Влита. Песня начинается в возбуждённом ритме дельта-блюза, но как только гитары начинают заслонять вокал в припеве, настроение тут же меняется. Эта песня построена на основе мелодии, взятой из созданной Майлсом Дэвисом и Гилом Эвансом обработки Аранхуэсского Концерта Хоакина Родриго, записанной на пластинке Sketches Of Spain (1959), которую они с Заппой слушали в то время. Правда, стихи возвращают слушателя на родину автора. Рассказывается история человека в доме без отопления — «нет вентиля на кране», «нет постели для моей мыши». Но слова ироничны и смешны, а музыка мелодична, хотя поздний инструментальный «аранхуэсский» припев разрушается Френчем, внезапно вступающим в вихре свободной игры.

"Ella Guru" — это поп-песня, явно раскалывающаяся на части в тот момент, когда гитары начинают тянуть в разные стороны. Тем временем Ван Влит держится за своё — он смотрит на проходящих мимо девушек (и в особенности на одну из них). Имя «Элла Гуру» уже несколько лет ждало применения; предметом для песни послужила одна из поклонниц, приходившая на концерты в эксцентричной яркой одежде — среди её атрибутов были овчина, полосатая окраска и страусиные перья. Он как бы мимоходом (но в этом случае точно) сообщает нам глубоким, животным голосом: «Вот она идёт, ходит, выглядит как зоопарк», после чего пускается в серию красочных вербальных каламбуров — «Hi/High», «yella/Ella» и «High blue she blew». На самом деле "high yella" происходит от "high yellow" — фразы (теперь, к счастью, уже неупотребительной), использовавшейся для описания представителя определённой расовой смеси. Тем временем к шутке присоединяется Коттон, кудахчущий и хихикающий как задыхающийся персонаж мультфильма.

"Sweet Sweet Bulbs" — наиболее трогательная песня альбома. В ней исследуется романтическая тема: Ван Влит встречается со своей настоящей любовью в её саду, где «волнуются пальцы тёплого солнца». Продолжая солнечную тему, он обнимает свою возлюбленную, но прямо перед поцелуем отстраняется и смотрит вверх с восклицанием, что он видит солнце — «Фебу» — в шляпке «с написанным на ней закатом». Песня идёт в ленивом среднем темпе с шикарным басовым рефреном, хотя и проходит через участки возмущения перед тем, как вновь появляется мелодия. Через несколько лет Ван Влит пояснил, какие луковицы (bulbs) он имел в виду, сказав, что у них с женой «есть сад, и мы едим много зелени, всякой зелени.» [113]

Эти песни нельзя назвать прямолинейными, но они всё же основаны на опознаваемых мелодических линиях. На противоположном конце спектра находится "Dachau Blues", неподдающаяся композиция, в которой Ван Влит фактически топит музыку интенсивностью своих заклинаний. Слушая её, кажется, что он, устрашённый зрелищем смертельного танца скелетов, «умирающих в печах», использует свой бас-кларнет для поношения зверств войны при помощи некого отчаянного, искажённого языка. В конце появляются трое детей с голубями — знаком предостережения: «Они кричат — пожалуйста, старичок, прекрати эти несчастья». Музыка мрачна и запутана, но на записях, сделанных дома, инструментальная дорожка без мощного голоса Ван Влита звучит, что удивительно, как-то по другому. Когда он начинает петь с такой силой, создаётся что-то вроде слуховой галлюцинации, несколько затуманивающей музыку, особенно барабанную партию.

Подобные бурные песни, исполняемые во множестве разных размеров, требовали нового вокального стиля. Если вообще существует американский авангардно-корневой вариант Sprechgesang — наполовину поющейся, наполовину проговариваемой мелодической оратории — то это именно он. Ван Влит поёт, декламирует, а иногда расплёскивает слова поверх инструментального фона как звуковой художник-абстракционист. Такие первоначальные вспышки были важной частью процесса, и его тактика уклонения от репетиций с главной ставкой на максимальную спонтанность получает тут полное оправдание — по той простой причине, что она действует.

Ещё одна песня, демонстрирующая подобную химическую взаимосвязь — это "Neon Meate Dream Of A Octafish". На фоне ансамблевой игры поразительной сложности Ван Влит декламирует текст, рисующий бьющуюся в воде мифическую «восьмирыбу». Замечательные стихи действуют сразу на нескольких уровнях. Чтобы достичь этой цели, Ван Влит прибегает к имажинистской концепции «быть очень точным в определениях» и сюрреалистической — наложению противоположных элементов для создания новых форм, чтобы, как говорил Андре Бретон, «забытый смысл стал главным». Получается, например, «фермерский домик из костей кита». Песня представляет собой путешествие сквозь буйный лес языка при помощи декламации в стеснённых, задыхающихся тонах, ономатопоэтически вызывающей в воображении скользкую влажность секса. Последовательность таких слов, как «кровосмешение», «на пиру», «сироп», «семя», «корчи» наводит на мысль о футуристической концепции использования слов чисто ради значения, передаваемого их звучанием, но их аллитерационные списки составляются также и по семантическому смыслу. Контрастом выглядит более мрачный поток образов — «трубы», «кадки», «луковицы», «слизистые мулы», «сырой барабан» и «навозная пыль». Бредовый идиотский карнавал останавливается на полпути ради изучения центрального момента — «мясной мечты», «мясной розы в волосах», т. е. женских половых органов с отверстием, изображённым в виде сочного, колкого, истекающего соком оранжерейного цветка. При этом на заднем плане звучит тяжёлое сипение Ван Влита на мюзетте и симран-роге — он как бы астматически задыхается от возбуждения.

"Pena" музыкально идёт ровным ходом, пока ближе к концу Френч не срывается на эффектный косвенный рывок, увлекая группу за собой и заставляя её звучать так, как будто песня вдруг вывернулась наизнанку. Коттон истерично декламирует стихи, с пафосом излагая историю девушки, наслаждающейся солнцем, «сидя на поставленной на попа тротуарной решётке», в результате чего «дым начинает вздыматься у неё между ног», и рассказчик «красиво сблёвывает». Потом он доверительно сообщает, что «наложил на это место пластырь» и опять начинает по-мультяшному кудахтать. На заднем плане Ван Влит воет как зверь. Напряжение между вокальными линиями с их болезненным текстовым содержанием и суровой музыкой делает песню одной из самых тревожных на альбоме. Это было болезненно и для Коттона, который вполне мог сорвать голос таким пением.

Краткая и резкая песня "Bill's Corpse" была написана либо о Билле Харклроуде в плохой день, либо о золотой рыбке Ван Влита Билле. Этот Билл умер, перекормленный своим юным фанатиком-владельцем. Может быть, и о том, и о другом. Кен Смит вспоминает похороны скончавшейся рыбки, устроенные Ван Влитом и его родителями — покойник был предан земле в гробу из спичечной коробки. Вполне может быть, что Билл — это золотая рыбка в аквариуме, «лежащая вверх ногами и раздутая». Текст также рисует апокалиптическую картину «равнин, убелённых белыми скелетами», кремации, и в конце концов там звучит мольба к некой женской фигуре — вероятно, символической.

Ещё одна песня, в которой Ван Влит заглядывает в глаза смерти под аккомпанемент гитар, скребущих землю, это "Fallin' Ditch". Она представляет собой нечто среднее между «Блюзом почти мёртвого» Роберта Пита Уильямса (тот написал её во время болезни в предчувствии могилы (или «канавы» — ditch)) и стихотворением Дилана Томаса «Не ходи покорно в эту добрую ночь», в котором автор умоляет адресата «восстать, восстать против смерти света».

Сладкозвучная басовая линия несколько облегчает утверждение Ван Влита о том, что в его мрачном, «хмуром» настроении «всё просто каменеет». Но даже на этой нижней точке он настаивает, что «оседающая канава не получит моих костей».

На фоне сложного мелодического аккомпанемента песни "Old Fart At Play" Ван Влит играет роль рассказчика. Рассказ воспринимается как народная легенда, богатая образами — или, может быть, сказка для взрослых. Это хроника деятельности персонажа по имени Старый Пердун, который прячется за пригорком в маске, представляющей собой деревянную рыбью голову — «очень замысловатую радужную копию с форели» — с подключенным к ней дыхательным аппаратом. Он подходит к фермерской кухне в тот момент, когда Мамаша готовит, и даёт обзор стола: «жирные гусиные ножки», «специальные желе», ряды банок со «смятыми крышками из вощёной бумаги». Ван Влит несколько раз утверждал, что песня представляла собой отрывок из одноимённого романа (похоже на то), который так и не был опубликован.

Trout Mask Replica стал первым альбомом, на котором ясно проявились экологические интересы Ван Влита. Песня "Ant Man Bee" движется в шаффло-свинговом ритме в 4/4 (Ван Влит называл его "P-K-Ro-P") и рассказывает аллегорическую историю перебранки двух мужчин в «Божьем саду». Человечество переживает очередное грехопадение и изгнание из мифического Эдема, который переброшен в двадцатый век и представлен многолюдным муравейником, жители которого ругаются из-за «куска сахара». Недавно было установлено, что муравьи умнее, чем думали о них люди, но в отличие от людей, у них всё-таки нет способности регулировать своё поведение. Как только слова кончаются, Ван Влит достаёт свои тенор- и сопрано-саксофоны и одновременно играет на них, напоминая автомобильные сигналы или собачий лай, на фоне циклической коды — после чего расслабляется и выдаёт примитивное грубое соло.