Чтение онлайн

Мой друг ассириолог, профессор Юлиус Опперт сообщил мне, что в ассирийских клинописных надписях остров Тир (в клинописных документах Tilvun)упоминается как место очень древнего религиозного культа. У Арриана [1214] и Плиния [1215] говорится, что остров Тил (вместо Тир) производит жемчуга и хлопок.

Рис. 123—140.Булавки, шила и иглы из кости и слоновой кости из самого нижнего слоя. (Половина и 3:4 натуральной величины. Найдены на глубине от 40 до 52 футов)

Г-н Филип Смит заметил мне, что «в древних египетских записях говорится об огромном количестве золота, которое великий фараон XVIII династии Тутмос III (в XVI веке до н. э.) взимал в качестве дани со страны Zahi(то есть с Финикии). Золото также упоминается среди дани с Пунта,египетского Офира, который, как считает Бругш-бей, был расположен на африканском побережье Сомали, напротив Аравии. Однако основной поток золота шел из южной страны Куш(Нубия), которую Бругш-бей называет египетской Калифорнией. Золото добывали в этом регионе еще во времена XII династии, и места, где мыли золото в пустынной долине Акита(Вади-Алаки), были предметом особой заботы великих фараонов XIX династии Рамсеса II и его отца Сети» [1216] .

На рис. 123 я воспроизвожу костяную иглу с головкой с отверстием. Рис. 124, 125, 126, 127 и 128 – это грубо орнаментированные костяные иглы без отверстий; рис. 129, 130, 131, 132, 133, 134, 135 и 136 – заостренные костяные инструменты, которые могли использоваться как шила, за исключением, может быть, рис. 129 и 136, которые совсем плоские. Предметы на рис. 137 и 138 сделаны из слоновой кости; поскольку последний имеет форму гвоздя, то он, возможно, использовался как брошь. Рис. 139 и 140 – резные орудия из кости, возможно, для женской работы иглой. Подобные шила и костяные иглы встречаются в больших количествах в руинах четырех самых нижних доисторических городов Гиссарлыка. Шила и иглы из кости и даже иглы с головками с отверстием в большом количестве находят в пещерных жилищах Дордони, и их можно увидеть в Сен-Жермен-ан-Ле, где также выставлено некоторое количество таких предметов, найденных во французских дольменах. Они, как сообщил мне профессор Вирхов, использовались в Германии во все века вплоть до XII века н. э., и их находят там в большом количестве. Они также часто встречаются в озерных жилищах Швейцарии [1217] , в озерных жилищах на озере Констанц [1218] , в пещерах Инцигхофена [1219] , в доисторических поселениях Венгрии [1220] , в древних поселениях на Алеутских островах, в Кентукки, на острове Сан-Мигель, Калифорния и т. д. [1221] ; в Дании в поселениях каменного века [1222] и в других местах. Рис. 141 – плоский трапециевидный предмет из слоновой кости, почти в виде игральной карты с восемью маленькими звездочками или солнцами. Мы видим подобный орнамент на каждой стороне весьма любопытного предмета из слоновой кости (рис. 142), который, по моему мнению, является примитивным идолом, изображающим женщину; два выступа-зубца, возможно, изображают руки, а черточка поперек тела – пояс. Я обращаю внимание читателя на сходство маленьких звездочек или солнц с грудями, которыми было покрыто все тело Дианы Эфесской; и разве выдающиеся, подобно рогам, выступы на голове не имеют форму полумесяца?

Рис. 141. Предмет из слоновой кости. (Половина натуральной величины. Найден на глубине 48 футов)

Рис. 142. Любопытный предмет из слоновой кости, возможно идол. (Половина натуральной величины. Найден на глубине 46 футов)

Поскольку в первом городе, как и во всех других доисторических городах Гиссарлыка, встречаются бабки , как та, что воспроизведена на рис. 143, я думаю, нет сомнений в том, что дети пользовались ими для игры; это тем более вероятно, что многие из них сильно изношены и, видимо, использовались долгое время. Об игре в бабки упоминает Гомер, у которого Патрокл является Ахиллу во сне и говорит, что ему пришлось бежать со своей родной земли потому, что он в гневе нечаянно убил мальчика во время игры в бабки [1223] . Дети играли в эту игру на протяжении всей Античности [1224] . Я обращаю внимание читателя на прекрасную скульптуру играющих в бабки в музее Берлина; а также на знаменитую скульптурную группу во дворце Тита, изображающую двух мальчиков, играющих в бабки [1225] , – возможно, это копия знаменитой бронзовой группы Поликлета, которая, несомненно, изображала роковую ссору юного Патрокла со своим товарищем по играм.

Рис. 143. Бабка (астрагал). (Половина натуральной величины. Найдена на глубине около 50 футов)

Сломанная мраморная группа того же рода в коллекции Тауни в Британском музее изображала (когда она была целой) двух мальчиков, поссорившихся за игрой. Фигура одного из них утрачена, за исключением руки ниже локтя, за которую его кусает другой; на земле видны лежащие бабки.

Может быть, жители первого города спокойно оставили свои дома и переехали, а может быть, их город был захвачен и уничтожен врагами – по руинам определить это мы не можем; во всяком случае, первый город не был уничтожен огнем, поскольку я не нашел никаких следов всеобщего или даже частичного пожара. Далее, совершенно очевидно, что за первыми поселенцами последовал другой народ: это доказывают как архитектура, так и керамика, поскольку и та и другая полностью отличаются от того, что мы видели в первом городе.

Я уже говорил, что эти вторые поселенцы построили как свои дома, так и их стены из больших камней. Остатки этих жилищ, которые мы теперь видим, конечно, всего лишь фундаменты, но действительно огромные массы отдельных камней, которые содержатся в слоях второго города, свидетельствуют о том факте, что стены домов были построены из камня. Однако не все дома были сооружены из этого материала, поскольку то тут, то там мы видим остатки домов, которые должны были иметь глиняные стены.

Только этим вторым поселенцам мы можем приписать стену, представленную на рис. 2 (с. 63), которую я обнаружил на северной стороне холма. Ее высота составляет 10 футов, а толщина – 6 1/ 2фута, и она построена так называемым циклопическим способом – из правильных слоев больших, но слегка обработанных прямоугольных блоков известняка, которые соединены маленькими. Как уже говорилось, ее верх находится в 34 футах ниже поверхности. Как свидетельствуют слои руин, которые идут наискось ниже ее, она первоначально была поставлена на крутом склоне холма. Таким образом, очевидно, что с тех пор, как ее воздвигли, холм стал на 44 фута выше; но здесь он также стал на 131 фут шире, поскольку именно таково расстояние по прямой линии от этой стены до современного склона. Количество подобных блоков, лежащих около этой стены, видимо, доказывает, что когда-то она была гораздо выше. Она была гораздо длиннее, когда я впервые обнаружил ее в конце июля 1872 года. Я снял часть этой стены в феврале 1873 года, чтобы раскрыть любопытную подпорную стену [1226] , которую я уже описал, она поднимается под углом 45° в 6 футах ниже ее и служила для того, чтобы удерживать на месте изолированный песчаный холм, который доходил до точки в 20 футах ниже поверхности и, видимо, имел высоту 20 футов. Эту поддерживающую стену мы можем, как я уже объяснял, со всей вероятностью отнести к первому городу.

Рис. 144. Большая траншея с запада на восток, вид с западной стороны, у входа на раскопки, глядя на восток: а – дорога, ведущая вверх к Трое; b – внешняя стена; c – внутренняя стена; d – выступающая наружная стена; e – кувшины; f – руины мраморного храма Афины; g, g – эллинские стены; h, h – кучи щебня вне Трои; k – вход на раскопки

Далее, мы можем с очень большой долей вероятности приписать этим жителям второго города большую внутреннюю стену, которая помечена сна сопровождающем виде на рис. 144 и ана маленьком наброске на рис. 145. Эта стена также состоит из больших каменных блоков и спускается к югу под углом в 45°. Однако только на южной стороне она состоит из сплошной каменной кладки; на северной стороне она построена из камня глубиной только в четыре или пять слоев, и здесь ее поддерживает большой вал из отдельно лежащих камней и щебня, помеченный r, из которых также в основном состоит ее внутренняя часть. Непосредственно к югу от этой большой стены расположена стена того же размера, помеченная bна сопровождающем виде (рис. 144) и c dна плане (рис. 145), которая, очевидно, была построена третьими поселенцами и о которой я буду говорить позже. Пройдя некоторое расстояние в восточном направлении, большая внутренняя стена уменьшается, переходя в стену из сплошной кладки высотой 11 3/ 4 фута, толщиной наверху 6 футов и 12 футов у основания, которая в определенной точке резко поворачивает на северо-северо-запад [1227] . Ее строители не взяли на себя труд очистить скалу от почвы, поскольку стена построена на слое земли глубиной от 1 фута 9 дюймов до 2 футов, которой покрыта скала. Обитатели второго города, очевидно, воздвигли и ворота (помечены aна плане I) с их мощеной улицей, которая идет вниз, на долину в юго-западном направлении; поскольку нижняя часть этих ворот, а также стены, которые я обнаружил, сняв несколько плит мостовой, показывают совершенно ту же архитектуру: они из больших блоков белого известняка. Как немедленно обнаружил пристальный взгляд моего мудрого друга профессора Сэйса, эта улица была проложена вторыми поселенцами: они навалили кучу щебенки на то, что до сих пор было крутым склоном; и стены, которые пересекают улицу под мостовой, не имели никакой другой цели, кроме как укрепить эту кучу щебня. Все фрагменты керамики в этой куче относятся ко второму городу; я не нашел здесь ни единого черепка толстой блестящей черной терракоты первого города и ни одного фрагмента керамики последующего сожженного города.

Рис. 145. Большая внешняя и большая внутренняя стены, вместе называемые Башней

Обитатели второго города вымостили улицы большими плитами из белого известняка, в которых, однако, я не обнаружил ни одной колеи от колес колесницы. Поэтому я думаю, что улица служила только для пешеходов, тем более что склон спускается на долину под углом чуть менее 7°, и, таким образом, он слишком крутой для колесниц. Тем не менее плиты сильно сношены и говорят о долговременном употреблении. Именно поэтому строители третьего, или сожженного, города покрыли их новыми плитами из красноватого известняка, который еще можно видеть in situ на нижней части улицы там, где она откопана. Плиты верхней части, рядом с воротами, выглядели такими же новыми, как и остальные, когда я обнаружил их в начале мая 1873 года; но когда их выставили на солнце, они быстро стали портиться и рассыпаться, и это обстоятельство не оставляет никаких сомнений в том, что они подверглись воздействию сильного жара. Во время прибытия третьих поселенцев, строителей сожженного города, парапеты ворот должны были быть почти полностью разрушены, поскольку – как может показать взгляд на прилагаемый вид (рис. 144) – только нижняя их часть своими большими плитами белого известняка напоминает об архитектуре вторых поселенцев; в то время как вся верхняя их часть и вся кладка из маленьких красноватых камней справа от турка с лопатой – работа третьих поселенцев, построивших и прямоугольные выступы парапетов, между которыми были деревянные ворота. Эти выступы стоят парами напротив друг друга [1228] . Выступы первых ворот поднимаются от долины и выступают одни на 2 1/ 2фута, другие – на 2/ 4фута; оба высотой 3 1/ 4фута и шириной 3 3/ 4 фута; деревянные ворота между ними были 12 1/ 4фута шириной. Улица, замощенная большими плитами известняка, кончается у этих первых ворот, и дорога от первых ко вторым воротам, которые расположены чуть более чем в 20 футах далее к северо-востоку, очень грубо замощена большими необтесанными камнями. Мостовая, возможно, стала неровной из-за масс горящих обломков, которые упали на нее во время страшного пожара в третьем городе.

Два следующих выступа, между которыми были вторые ворота – высотой 2 фута, более 3 футов шириной и выдаются на 2 1/ 2фута. В нескольких ярдах дальше к северо-востоку улицу пересекает стена из больших камней с нишей на юго-восточной стороне, которая лишь слегка выступает над мостовой. Эта стена, несомненно, отмечает местоположение третьих ворот с раздвижными дверями. Ширина этих третьих ворот – 17 1/ 4фута; за ними мостовая продолжается на 10 футов дальше в северо-восточном направлении. То, что эти трое ворот действительно существовали, признают все посетители; но как они были построены – этого, я полагаю, никто объяснить не может, поскольку здесь нет никаких отверстий для шарниров как в выступах на парапетах, так и в камнях между ними. Но поскольку кладка парапета имеет гладкую поверхность и, по-видимому, никогда не была выше, чем теперь, мы можем считать достоверным, что она служила только фундаментом большой и высокой башни из лишь слегка обожженных кирпичей, значительная часть которой была построена из дерева. Только так мы можем объяснить тот страшный жар, который уничтожил плиты на улице между воротами, о нем свидетельствует каждый камень в парапетах, а также огромные массы красноватого, или желтого, или черного древесного пепла и битых кирпичей, загромождавших улицу на глубине от 7 до 10 футов. Ворота должны были быть укреплены в кладке той башни, через которую проходила улица.

Однако обитатели второго каменного города, который мы теперь рассматриваем, вообще не использовали кирпичей. Кроме того, трое ворот, о которых я теперь говорил, очевидно, принадлежали третьим поселенцам. Таким образом, неуместно было бы говорить о них здесь, если бы, выражая свое мнение по поводу архитектуры этих ворот, использовавшихся третьими поселенцами, я не намеревался передать читателю понятие о том, как они выглядели во времена вторых поселенцев. Фактически ряды больших белых камней в нижних частях парапетов, а также камни того же сорта в нижней части их четырех четырехугольных выступов не оставляют никаких сомнений в том, что архитектура фундаментов надвратной башни была такая же, как та, которой пользовались во втором городе; кроме этого, стена, которая говорит о существовании третьих ворот с их раздвижными дверями, очевидно, принадлежит вторым поселенцам, которые, весьма вероятно, построили свою надвратную башню из дерева. Поскольку каменная кладка больших блоков, построенных вторыми поселенцами, гораздо более прочна, чем кладка из мелких камней или слегка обожженных кирпичей, использовавшаяся третьими поселенцами, то последние, несомненно, позаботились о том, чтобы сохранить парапеты улицы и их выступы, если бы нашли их нетронутыми. Более того, если бы эти постройки были разрушены во время осады и захвата второго города, то большие камни, по крайней мере, остались бы на месте или под рукой, и они использовались бы третьими строителями для восстановления разрушенной кладки. Однако поскольку этого не произошло, то мы можем с уверенностью заключить, что второй город был в течение долгого времени заброшен до того, как его колонизировали третьи поселенцы. Месье Бюрнуф пришел к тому же самому заключению, рассматривая большие отверстия в форме воронок и глубокие впадины, заполненные камнями, которые так часто встречаются в слоях руин второго города (глубиной от 12 до 16 футов) и которые посетители могут видеть в моих раскопах, особенно в моей большой северной траншее [1229] . Он полагает, что эти большие отверстия в форме воронок или впадины в руинах могли только быть произведены в течение веков дождевой водой и что третьи поселенцы заполнили их камнями и полностью сровняли городской участок перед тем, как начать строить свой собственный город. Профессор Вирхов не согласен с тем, что эти впадины могли быть произведены действием дождевой воды посреди руин; однако я думаю, что это весьма вероятно, принимая во внимание действительно огромные массы отдельных камней, содержащиеся в слоях руин второго города. Но я не могу согласиться с месье Бюрнуфом в том, что для того, чтобы получились такие впадины, обязательно были нужны века. Я даже думаю, что дождя за одну зиму вполне могло быть достаточно, чтобы в таких огромных массах руин, состоящих из отдельных камней и глины, получились большие и глубокие отверстия в форме воронок.