Чтение онлайн

Профессор Фишер написал мне следующее: «Насколько мне известно, топоры из жада (нефрита) встречаются только в Южной Италии (Калабрия), в озерных жилищах Швейцарии и на озере Констанц, на озере Штарнберг близ Мюнхена и в древнем поселении Блазинген (между Фрейбургом и Базелем и, следовательно, вдали от озерных жилищ); далее, небольшое долото из жада (нефрита), как говорят, найдено в области Нердлингена». Он добавляет, что «профессор Дамур, который производил самые энергичные изыскания во Франции, смог обнаружить лишь один топор из нефрита (жада); где именно он был найден – неизвестно; он был продан в Реймсе, и качество нефрита напоминает камень швейцарских озерных жилищ».

Профессор Фишер был очень удивлен, когда услышал, что среди тринадцати моих нефритовых топоров с Гиссарлыка есть один белый [1128] , поскольку до сих пор он видел только топоры из зеленого нефрита; ему известно, что белый нефрит в изобилии имеется в Туркестане (по крайней мере, желтоватый, сероватый и зеленовато-белый), помимо совершенно белого в Китае; однако известные ему путешественники, исследовавшие нефритовые копи Туркестана, не обнаружили никаких следов топоров. Сибирский нефрит – яркого травяного зеленого цвета; новозеландский нефрит в основном более темно-зеленый. Кроме того, в Азии встречается очень темный зеленый нефрит, который должен где-то там же и добываться (может быть, в Туркестане); из него сделано надгробие Тимура в Самарканде. Профессор Фишер получил фрагменты последнего от покойного профессора Барбо де Марни из Санкт-Петебурга, который собственной рукой отбил их в мечети – конечно, с опасностью для жизни.

В заключение профессор Фишер говорит, что мои тринадцать нефритовых топоров с Гиссарлыка происходят с самой восточной точки, где когда-либо были найдены полированные нефритовые топоры, и выражает пожелание, чтобы до конца его жизни ему посчастливилось узнать, что за люди привезли их в Европу [1129] .

Минералог профессор Ферд. Ремер из Бреслау пишет мне, что «при выборе материала для каменных орудий, особенно каменных топоров, прочностькамня значила больше, чем его твердость, и что поэтому для этого выбирали преимущественно жад (нефрит), диорит и серпентин. В Силезии и других районах Германии для каменных топоров использовали преимущественно диорит и серпентин. Серпентин не обладает большой твердостью, но он прочен и не разбивается на осколки, когда по нему ударяют. Жад (нефрит) – самый прочный из всех камней. Даже очень тяжелыми молотками исключительно трудно отколоть от него куски. Именно поэтому жад (нефрит) и его близкий родственник жадеит были самыми ценными материалами в доисторические времена».

Профессор Маскелайн добавляет: «Жад настолько прочен, что топоры должны были вырезать с помощью корунда. Жад можно приблизительно описать как аморфную или некристаллизованную роговую обманку, представляющую собой магний и силикат кальция».

Согласно сэру Джону Леббоку [1130] , профессор фон Фелленберг говорит, что жад (нефрит) и жадеит находят только в Центральной Азии, Новой Зеландии и Южной Америке [1131] . В другом пассаже [1132] сэр Джон Леббок сообщает нам, что в большом кургане, известном под названием Мон-Сен-Мишель, в Карнаке в Бретани было найдено, помимо других каменных топоров, 11 нефритовых кельтов и 110 бус, в основном из каллаита, но никаких следов металла.

Из моих 13 нефритовых топоров только три, воспроизведенные на рис. 86, 87 и 89, были найдены в первом городе; топор на рис. 88, который изображен вместе с ними, сделан из жадеита и также принадлежит к первому городу. Тем, кто хочет больше знать о жаде (нефрите), я рекомендую знаменитую работу профессора Фишера [1133] .

В четырех нижних доисторических городах Гиссарлыка также часто встречается любопытное орудие из камня того же сорта, что и топоры, и той же формы, с той лишь разницей, что нижний конец, где должно быть лезвие, – тупой, совершенно гладкий и толщиной от четверти до половины дюйма. Такое орудие, найденное на глубине 46 футов, изображено на рис. 90. Г-н Дэвис, который осмотрел его, считает, что оно сделано из диорита. Эти орудия, которые редко находят в других местах, как полагают профессор Вирхов из Берлина и г-н Э.У. Фрэнкс из Британского музея, использовались для полирования.

Рис. 90.Любопытное каменное орудие. (Почти половина натуральной величины. Найдено на глубине 46 футов)

Топоры находят практически во всех странах, и почти везде они имеют приблизительно одну и ту же форму [1134] .

На рис. 91 и 92 я воспроизвожу два прекрасно отполированных топора с отверстиями, обнаруженные в первом городе, из которых первый, согласно г-ну Дэвису, сделан из гематита, последний – из порфира. Подобные же топоры, либо с двумя режущими лезвиями, либо только с одним, как на рис. 92, встречаются во всех четырех нижних доисторических городах Гиссарлыка. Г-н Дэвис, который осмотрел некоторое число этих топоров, нашел, что они сделаны из диорита, порфира, кремнеземного камня, гематита, роговой обманки, гнейса, кристаллического известняка, голубого серпентина, габбрового камня и т. д. Откуда доисторические народы Гиссарлыка добывали все эти различные разновидности камня, я не смог выяснить. Диорит они могли получать из долины Родия: как сообщил мне г-н Калверт, его там очень много.

Рис. 91, 92.Два отполированных топора с отверстиями. (Примерно половина натуральной величины. Найдены на глубине от 45 до 52 футов)

Как и топоры, описанные выше, эти топоры с отверстиями, очевидно, использовались как для хозяйственных целей, так и в качестве боевых топоров. В швейцарских озерных жилищах они исключительно редки; фактически там не было найдено ни одного полного образца. Две половины такого топора, которые воспроизводит Линденшмидт [1135] , были обнаружены в озерных жилищах на станции Ванген на озере Констанц. Тот же автор воспроизводит целые топоры с отверстиями из базальта и серпентина [1136] , один из которых был найден в Линце, другой – в Гогенцоллерне. Подобные топоры с отверстиями были найдены в Дании в поселениях каменного века, а также в Англии, Германии, Ливонии, Курляндии и т. д. [1137] Два топора такого же типа, как на рис. 92, были найдены профессором Вирховом в доисторическом могильнике Заборово и хранятся в его коллекции. Очень много их в Венгрии [1138] . Профессор Ремер задал мне вопрос, знали ли доисторические народы Гиссарлыка наксосский корунд, поскольку кварц (кремнеземный камень), оникс, карнеол и т. д. нельзя полировать без помощи корунда. Профессор Сэйс заметил мне, что корунд также добывают на Гюмуш-Даге, горном хребте, который проходит по северному берегу Меандра на крайнем юге Лидии.

Что касается отверстий, то мой друг г-н Джон Эванс полагает, что их пробивали палочкой с помощью песка; в то же время профессор Маскелайн полагает, что твердые камни, возможно, бурили сверлом из бронзы, или камня, или, возможно, даже дерева, с помощью лука: он должен был постепенно пробурить отверстие с применением корунда и воды. Профессор Вирхов заметил мне, что эксперименты по сверлению отверстий с помощью палки и песка делались неоднократно с полным успехом.

Тому, что для доисторических жителей Гиссарлыка пробить камень было исключительно трудным делом, нет лучшего доказательства, как большое число молотов, а в некоторых случаях – и топоров, на которых операция сверления была начата с обеих сторон (иногда только на одной стороне), но была оставлена, когда отверстие было пробито на глубину четверти или половины дюйма. Во многих случаях операция сверления была только начата, и ее оставили, когда отверстие было глубиной только 1/ 12– 2/ 12дюйма. Однако почти все молотки такого рода были найдены в руинах третьего и четвертого доисторических городов. В первом городе, о котором теперь у нас идет речь, был найден только один молот из беловатого известняка, в котором сверление было начато, но остановлено. Подобные молотки, в которых было начато и брошено сверление отверстий, найдены в Дании в поселениях каменного века [1139] ; также их, как сообщает мне профессор Вирхов, находят в Германии, и в его собственной коллекции есть один такой молоток из Заборова. Кроме того, их находят в Венгрии [1140] и Англии [1141] .

Линденшмидт пишет [1142] : «Редкость и даже отсутствие полных образцов полностью перфорированных топоров (в швейцарских озерных жилищах) можно, наверное, скорее объяснить предположением, что они использовались в основном как оружие, которое должно было исчезнуть при разрушении поселения от рук воинов, – или вместе с самими воинами в сражении, или при их возвращении в леса».

На рис. 93–98 представлены двухсторонние пилы из белого и коричневого кремня и халцедона. Они состоят из плоских, острых, зазубренных кусков этих разновидностей камня. Те, у которых зазубрена только одна сторона, как на рис. 96, были вставлены в куски дерева или оленьего рога и приклеены смолой, следы которой все еще остаются на одном или двух образцах; но то, что таким же образом вставлялись и обоюдоострые пилы, кажется невероятным. Судя по всему, они использовались для пиления костей. Похожие кремневые пилы были найдены в пещерных жилищах Дордони; некоторые из них хранятся в музее в Сен-Жермен-ан-Ле; их также находят в швейцарских озерных жилищах каменного века [1143] . Две таких пилы-ножа были обнаружены в Бетсауре близ Вифлеема и хранятся в Британском музее, где в коллекции индийских древностей я обратил внимание на другие пилы того же рода, обнаруженные в Индии. Подобные пилы из кремня, обнаруженные в доисторических погребениях Мекленбурга, хранятся в музее Ной-Бранденбурга и в коллекции антиквариата великого герцога в Шверине. Хранитель первого, г-н Юлиус Мюллер, предполагает, что их могли использовать для разрезания жил, кожи и костей. Подобные кремневые пилы найдены также и в Дании [1144] .

Рис. 93—98.Пилы из кремня или халцедона с одним или двумя лезвиями. (Почти 2:3 натуральной величины. Найдены на глубине от 45 до 52 футов)

На Гиссарлыке эти пилы с двумя или одним лезвием из кремня или халцедона встречаются в таком изобилии во всех четырех нижних доисторических городах, что я смог собрать их почти тысячу. В последнем доисторическом городе я нашел только две таких пилы очень больших размеров. Обоюдоострые кремневые пилы такой формы, как на рис. 98, попались только два или три раза. Возможно, они использовались в качестве наконечников стрел, ибо наконечников стрел правильной формы, таких, как я нашел в царских гробницах Микен [1145] , здесь нет. В Гиссарлыке также много ножей из кремня или халцедона, хотя и не так много, как пил; они такого же размера, как пилы, с одним только или двумя режущими краями. Такие также находят в большом количестве в жилищах каменного века в Скандинавии [1146] , в озерных жилищах Швейцарии [1147] , в жилищах в пещерах Дордони [1148] , в Мекленбурге, а также других областях Германии и во многих других местах и странах, как, например, в Венгрии [1149] . Пластины кремня или халцедона все еще используются и до сего дня по всей Малой Азии для шелушильных машин или молотилок (на современном греческом, ). Они имеют форму салазок и состоят из двух тяжелых деревянных планок длиной 6 1/ 2фута, шириной на одном конце 2 фута, на другом – 1 фут 4 дюйма. На нижней части этой шелушильной машины проделано огромное количество отверстий длиной около 2 дюймов, в которые вставлены по длине пластины кремня, так что все они идут по направлению досок. Эти куски кремня имеют такую же длину, как те, что я нашел в Гиссарлыке, но они гораздо толще, и ни один из них не имеет заостренного или зазубренного края. Эти машины тянут лошади по колосьям, разбросанным на току; кроме того, их используют для подрубания соломы.

Гораздо меньше пластин или ножей из обсидиана, хотя они встречаются во всех четырех нижних доисторических городах Гиссарлыка. Все они обоюдоострые, и некоторые настолько остры, что ими можно бриться. Такие обсидиановые пластинки или ножи иногда находят вместе с обычными кремневыми пластинами, но только в тех странах, где обсидиан встречается в природном состоянии. То, что такие ножи из кремня или обсидиана некогда находились во всеобщем использовании, как кажется, доказывает тот факт, что то тут, то там евреи и до сего дня делают своим детям обрезание такими ножами.