Чтение онлайн

–  Как ни рассматривай, а они бьют тебя.

–  Товарищ полковник, вы же знаете, что эта закалка принесла пользу полку. За два месяца в зимнем лагере не было ни одного случая обмораживания. И не я виноват в смерти бойца, а врачи, они не знали, что у него порок сердца. А если хотите, то приказ наркома требует готовить бойцов к действиям в любых, самых суровых условиях… Я так понимаю.

–  Но он не требует, чтобы разные там Канашовы, занимаясь подобными экспериментами, губили и теряли понапрасну бойцов в условиях мирной учебы. Какая бы ни была война, как бы ни изменилась техника, а все решает человек.

–  Человека надо готовить к преодолению всех трудностей походно-боевой жизни… А эти трудности будут иными, чем были в гражданскую войну или в боях у реки Халхин-Гол и даже в сражениях в Финляндии. Современная война не только война моторов и техники, но и мускулов и нервов…

Русачева больно задело упоминание Канашова о гражданской войне, к боевому опыту которой командир полка, по его мнению, относился пренебрежительно.

–  Гражданская война тоже немалой крови нам стоила, но, прямо скажу тебе, терял я в атаке меньше людей, Чем ты со своими экспериментами за один год учебы в мирных условиях.

Раздался звонок. Русачев взял трубку. Начальник штаба сообщил: Канашова срочно вызывают в округ.

–  Давай неси быстрей, - приказал комдив.

«Что бы это значило? Зачем вызывают?» - забеспокоился Русачев.

Зарницкий вошел мелкими бесшумными шагами, будто был не в сапогах, а в войлочных, домашних, тапочках, и молча положил приказ округа.

–  Можешь идти, - разрешил комдив.

Русачев сел за письменный стол и, словно не обращая никакого внимания на Канашова, стал читать.

Канашов удивленно глядел на Русачева и думал:

«Никак не пойму его! Боевой командир, любит армию. И вместе с тем все ставит под сомнение, противится всему новому. Неужели он не понимает, что эти новшества вводят не Канашовы или Ивановы, а сама жизнь. Конечно, эти новшества - хлопотное дело».

Русачев оторвался от бумаги, рассерженно глядя на спокойное, сосредоточенное лицо Канашова.

–  И последний случай, товарищ подполковник, на тактических учениях… Опять кровь в мирное время… - Комдив вертел в руках листки бумаги.
– Зарницкий доложил мне результаты проведенного расследования. А в этом безобразном, самочинном захвате квартир тоже ваш полк отличился. Снова чрезвычайное происшествие. Меня интересует, знаете ли вы, наконец, к чему это приведет?…

–  Пусть лучше в мирное время учатся с малой кровью, чем платятся большой кровью в войну. Прошлый год, когда в первый раз обучали пехоту идти за огневым валом, вы же помните, как они робко шли. А теперь вы сами видели, они уже уверенно атаковали, прижимаясь к огневому валу.

Канашов прервал речь. Глаза его горели, будто атаковал сейчас сам.

–  Ну, а Зарницкий большой мастер составлять бумаги. Это я знаю.

–  Как это составлять? Вы что, не верите?…

Русачев поднял трубку:

–  Зарницкий, зайди-ка ко мне.

Вскоре в кабинет вошел Зарницкий.

–  Вот тут Канашов берет под сомнение твое расследование… Изложи факты, пусть убедится.

–  Товарищ полковник, да тут и без всяких докладов ясно. Минометный расчет не был подготовлен для такого ответственного занятия. Кроме того, в действиях отдельных командиров проявилась анархия. Шаронов рассказал мне, что лейтенанту Миронову стихийно пришла в голову мысль испробовать новый, ускоренный способ подготовки данных для стрельбы. Этот способ не проверялся никем. Надеюсь, и сам Канашов не будет отрицать этого…

–  Разрешите доложить!
– нетерпеливо перебил Канашов.

–  Подождите, товарищ подполковник. Вам ясно, что изложил здесь начальник штаба?

–  Ясно, товарищ полковник, но непонятно…

–  Что же?

–  Какой же он начальник штаба?

–  Что? Молчать! Я запрещаю вам обсуждать действия Зарницкого. Вы забываетесь, подполковник. Кто из нас здесь старший? Пока что я командую дивизией…

–  Чернильная душа вы, Зарницкий, а не начальник штаба!… За весь год ни разу не были в полку… И о боевой подготовке частей судите только по бумагам да телефонным звонкам.

–  Молчать! Прекратите немедленно…

Покрасневший, взбешенный Русачев выскочил из-за стола и почти вплотную подошел к Канашову. Зарницкий, до этого насмешливо улыбавшийся, испуганно взглянул на комдива.

Но лицо Канашова было спокойным. Он только расправил широкие плечи и подался вперед всем своим крепко сбитым туловищем.

Русачев резко отступил назад, губы его подрагивали.

–  Вы, подполковник, не дорожите честью полка, которым вам доверили командовать, вы не выполняете мои приказы, вы оскорбляете моего начальника штаба… Я объявляю вам о неполном служебном соответствии. И буду ходатайствовать перед Наркомом обороны об отстранении вас от занимаемой должности. Да и с семейными вашими делами надо разобраться как следует. Не к лицу так вести себя коммунисту в быту… Идите. Вы свободны.

3

После прошедшего вчера партийного бюро полка Шаронов ходил весь день подавленный и расстроенный. «Везешь на себе, как вол, всю партийную работу и тебя же ругают. И Канашов еще напирает… Не ладятся у него семейные дела, вот и ищет во всех неполадках полка козла отпущения».

Несколько раз он намеревался зайти к командиру полка для разговора и каждый раз отговаривал себя. Но затем подавил чувство обиды и зашел.

–  Здравствуй, Михаил Алексеевич. Хочу с тобой посоветоваться…

–  Присаживайся, - сказал ему Канашов.

–  Вот вчера на бюро ты упрекал меня - Чепрака копирую, единоличник в партийной работе…

–  Конечно, единоличник.

–  А на кого, разреши спросить тебя, мне сейчас в бюро нашем опираться? Парторг без году неделя как прибыл, большинство членов бюро в командировках, на заданиях и учениях… Один я, как перст.

–  Помнишь, на отчетно-выборном собрании за что коммунисты критиковали прежнего парторга?

–  Собрание без критики - что борщ без соли, - усмехнулся замполит.
– Мало указать, что плохо, а вот как сделать, чтобы хорошо было…

–  Вот тебе соль: больше людям доверять надо, не нарушать принципа коллективности в работе бюро. А ты единоначальствовать в партийных делах начал. Сейчас для тебя главное - надо Ларионову помочь быстрее в дела наши полковые вникнуть.

–  Да, это-то так… Но и Ларионов какой-то, я тебе скажу, странный… Журналист… Вот его и тянет на острую тему. Ему бы с партийным хозяйством начать знакомиться, а он в дело с Мироновым встрял. Весь день потерял в батальоне, когда и без него разобрались. Чудак. Думает, все так просто… Поехал, поговорил и сразу скоропалительный вывод: Аржанцева обвинил, как коммуниста, ротную комсомольскую организацию тоже и Миронова заодно. А сегодня на практические занятия собрался к Горобцу. Пришлось подсказать, чтобы занялся своими партийными делами.