Чтение онлайн

Возвращаясь с обеда, Жигуленко услышал, как кто-то кричит, называя его фамилию. Он прибавил шагу и вышел к месту, где находился его взвод. На этом участке работала сейчас примерно одна треть бойцов во главе с сержантом Горшковым. Жигуленко встретили подполковник Канашов, капитан Горобец и старший лейтенант Аржанцев. «Сплошное начальство!
– подумал он.
– Жди неприятностей!»

Он отрапортовал Канашову, боясь встретить его суровый взгляд.

–  Где ваши люди, лейтенант?

Жигуленко растерянно оглянулся.

–  Наверно, там, в лесу, - и он показал рукой на лес.

–  Что они там делают?

–  Не знаю, - признался он.

–  Спят они у вас там, - сердито сказал Канашов.
– А вы где пропадали?

Жигуленко не знал, что и сказать в свое оправдание.

–  Поднять спящих, дать всем задание, разбить взвод на группы, как сделал ваш сосед, - и он указал на участок Миронова.
– Почему вы, лейтенант, опять на стрелковые тренажи опаздываете?
– спросил он жестким голосом.
– Смотрите, чтобы это было в последний раз. Вот на танцы в клуб вы не опаздываете…

Жигуленко появился во взводе взволнованный и сразу стал кричать на сержантов:

–  Распустили бойцов! Безобразие!

Мысль о том, что Миронов получил благодарность за сегодняшнюю работу, а он - выговор, не давала ему покоя. «Канашов из-за дочери придирается… Стоит ли в самом деле из-за этого портить себе службу и жизнь?»

Мысли Жигуленко прервал гудок машины Русачева. Комдив побывал на других участках инженерных работ, остался недоволен и приехал в батальон Горобца. Канашову попало от комдива за медленные темпы работы, но он, терпеливо выслушав упреки, показал ему график работ, утвержденный им же. По этому графику они точно выполнили дневное задание.

Вместе с Русачевым приехала и Рита. Ей хотелось увидеть Жигуленко. Он ей сильно вскружил голову. А тут уже несколько дней подразделения полка Канашова застряли в этом противном лесу и, по словам отца, возвратятся не раньше как к концу месяца.

Беспечно выпрыгнув из машины, Рита направилась к лесу. Теперь Жигуленко неотрывно следил за каждым ее движением, но делал вид, что не замечает ее. Прогуливаясь, Рита попала на участок, где пилили сосны. Она остановилась, любуясь работой бойцов. Богатырь Полагута допилил мощную сосну и оставил немного для подсечки. Еж, как всегда, балагурил, и Полагута, наконец, возмутился:

–  Ну и помощник у меня: один раз топором ударит, а час языком треплет.

Еж рассерженно подбежал к сосне и, схватив топор, подрубил ее под запил. Сосна, загребая воздух раскидистыми ветвями, устремилась к земле. И только тут бойцы увидели, что именно там, куда падала сосна, появилась девушка. Она загляделась на лейтенанта и не видела сосны.

Мгновение - и Жигуленко бросился к Рите, схватил ее в охапку и только успел сделать два прыжка, как сосна с грохотом и треском свалилась, верхушкой сбив обоих на землю. Все бросились к ним. Только Еж застыл на месте, оцепенев от ужаса.

Полагута первым подбежал и поднял их. Веткой Рите ободрало щеку, а Жигуленко сучок довольно глубоко разрезал левую руку, кровь обильно сочилась из раны. Очень быстро весь рукав гимнастерки стал мокрым.

Русачев с восторгом глядел на рослого, мужественного лейтенанта, который так самоотверженно спас его дочь. Комдив подошел к нему и молча крепко пожал руку.

Смелый поступок Жигуленко мигом стал достоянием всего полка, а вскоре и дивизии.

4

День генеральной «репетиции» показных тактических учений выдался на редкость погожим. На травах и листьях играли всеми цветами радуги прозрачные капли росы. Солнце поднималось как-то особенно медленно, будто сдерживало свое движение, не желая мешать работе людей и томить их обжигающим зноем. Кругом стояла такая тишина, что издалека можно было услышать, как стрекочет в бескрайном море трав одинокий кузнечик.

Еще перед восходом солнца батальон Горобца занял исходное положение для наступления. Подполковник Канашов приказал выставить оцепление района учения. Все было готово к началу. Командир полка еще раз осмотрел каждое орудие и отдал распоряжение начальнику артиллерии майору Дунаеву проверить подготовку огневых расчетов.

Эта казавшаяся некоторым командирам, особенно артиллеристам, излишняя придирчивость объяснялась тем, что артиллерия должна была вести огонь боевыми снарядами - прямой наводкой по дотам и впервые применять еще не получивший тогда распространения метод артиллерийской поддержки пехоты и танков - огневой вал.

Несколько орудий или даже батарей должны были вести огонь по рубежу обороны противника. Обычно первым рубежом был передний край - первые окопы, а затем по мере подхода к нему нашей пехоты и танков артиллерия переносила огонь дальше, в глубину, к следующему рубежу, отстоящему в нескольких сотнях метров от первого, и как бы вела за движущимся огневым щитом атакующие войска, пробивая пехоте и танкам дорогу к обороне противника.

Обычно спокойный Канашов на этот раз заметно волновался: он то и дело поглядывал на часы, несколько раз поднимался на вышку и спускался вниз. На вышке был устроен его наблюдательный пункт, оттуда он должен был руководить учениями.

Ожидали прибытия командующего и комдива, но они почему-то задерживались.

Весь месяц батальон Горобца готовился к учениям. За последнее время Миронову пришлось не раз встречаться с Канашовым. Саша восхищался всеми новшествами, которые с неутомимой энергией вводил командир полка в методы обучения подразделений и бойцов. Жадно присматриваясь к Канашову, Миронов видел, что подполковник обладал очень уж заразительными качествами командира. Глядя на него, невольно хотелось ему подражать во всем. И не было, пожалуй, в полку людей, которые могли бы устоять перед стремительным натиском канашовских замыслов. Полюбилась Миронову и поговорка Канашова: «Дельному учиться - всегда пригодится».

И Саше было непонятно, почему Жигуленко смотрел на все это скептически. Может быть, во всем этом он видел только дополнительные трудности для себя?

И когда Жигуленко услышал, что, по мнению Канашова, хорошо было бы для полноты современной боевой обстановки иметь на учениях хотя бы одну эскадрилью «У-2», он решил, что у этого подполковника с головой не все в порядке. Ведь батальону и без того придали танки, и дивизион артиллерии его поддерживал.

Жигуленко был просто рад, когда Русачев сказал насмешливо:

–  Ну, Михаил Алексеевич, вижу, тебе не хватает еще конницы и парочки линкоров…

Глядя на Канашова, Миронов и сам, незаметно для себя, стал проявлять инициативу.

В одном из номеров газеты «Красная звезда» он прочитал передовую о том, что наши станковые пулеметчики до сих пор применяют громоздкий способ подготовки данных для стрельбы через голову своих войск. Такой способ отнимает очень много времени, и в результате поддержка наступающей пехоты огнем пулеметов становится неэффективной. Эта статья натолкнула Миронова на мысль, что надо добиться сокращения времени на подготовку. После долгих поисков он придумал новый, ускоренный метод расчета для открытия огня. Он рассказал об этом командиру роты. Аржанцев одобрил, но подчеркнул, что надо тщательно все проверить, прежде чем применить новый метод. Он обещал поддержать Миронова и посоветовал ему переговорить с командиром полка.