Чтение онлайн

–  Вопрос этот, товарищи женщины, сложный. Сразу на него не ответить положительно. Надо обдумать… Потерпите…

Шум в зале усилился. Представитель уловил недовольство слушателей.

–  Почему так долго затянулась приемка нового здания?

–  Видите ли, к таким вопросам надо подходить по-государственному. Вы знаете, что у нас везде ведется огромное строительство. Требуется много средств.

Тогда одна женщина не вытерпела и вскочила с места.

–  Это мы хорошо знаем! Газеты получаем регулярно. Радио тоже слушаем. Но что мешает комиссии принять готовый дом?

И тут представитель не сдержался.

–  Собственно, вы и мешаете. Заселили самочинно…

Но голос его потонул в шуме протестующих женских голосов. Тогда представитель наклонился к Коврыгину и зашептал на ухо:

–  Давай выпускай своих ораторов…

–  Сейчас, сейчас!
– Тот услужливо закивал головой, передал листок Русачеву, и комдив объявил:

–  Товарищи, начнем выступления… Вопросы задавайте письменно, представитель округа ответит в конце собрания. Слово для выступления предоставляю жене командира пулеметной роты товарищу Аржанцевой…

Но Аржапцевсй не было. Русачев стоял, тревожно всматриваясь в затемненный зал. Вдруг он увидел, как по проходу пробирается жена Канашова. «Неужели выступит? Эта разделает меня под орех!» Но она подошла и положила записку на стол президиума. Аржанцева писала: «Прошу извинить, но выступить не могу… У меня заболел ребенок», Коврыгин. дважды прочитал записку и изменился в лице. «Вот черт, как обвела ловко!» Он тут же поднялся и попросил слова у Русачева.

–  Я думаю, товарищи женщины, надо не доводить дела до неприятностей. Возвращайтесь в свои прежние комнаты, а комиссия примет новый дом - и тогда устроим новоселье… - Коврыгин попытался улыбнуться, но улыбка не получилась.
– Верно я говорю?

Шум негодующих голосов пронесся по залу:

–  Нет!

–  Не можем мы туда-сюда ездить!

–  Да что это за издевательство? Детей бы пожалели!

И тут начались стихийные выступления. Из зала вышла пожилая, седая женщина и уверенно прошла на трибуну.

–  Может быть, вам еще неизвестно, товарищ представитель округа, где мы жили. Пойдите поглядите, раз в гости приехали. Там, в городе, вам плохо видно наше житье-бытье.

Внимание всех было приковано к этой женщине.

–  Мы тут в сыром бараке жили, - говорила она.- Но так больше жить не можем!

Из зала донесся возбужденный голос:

–  Они бы еще для нас, как для солдат, койки поставили в три яруса.

Представитель округа поднялся и бросил в темный зал:

–  Трудно, знаем, что трудно… Вы правы, товарищи женщины, но общежитие прививает людям чувство коллективизма, сплоченности, взаимной выручки. А она вам нужна не меньше, чем вашим мужьям, которые руководят войсками.

Седая женщина, стоявшая на трибуне, прервала его:

–  Попробуйте сами так пожить, товарищ полковой комиссар, хоть один денек… На двадцать живущих семей в бараке три крана в общем умывальнике и одно отхожее место.

Дружный смех потряс зал. И даже в президиуме не удержались от улыбки.

–  Да, но как вы, сознательные женщины, могли решиться на такое преступление? Вы же подводите своих мужей!

Женщина медленно сошла с трибуны и кивнула головой в зал.

–  А вы их спросите, товарищ полковой комиссар. Каждая, я думаю, даст вам ответ.

Сказав так, она ушла и словно растаяла в полутемном зале.

–  Разрешите мне слово, - поднялся из рядов высокий и пожилой старший политрук.

–  Пожалуйста, - сказал председатель собрания.

–  Кто это?
– спросил представитель у Коврыгина.

–  Парторг полка Ларионов.

–  То, что мы здесь встретились, товарищи, по волнующему нас вопросу, - это хорошо. Хорошо, что некоторые женщины рассказали, как обстоит дело у нас с жильем, но, мне кажется, к решению этого дела мы подошли не с того конца…

В президиуме недоуменно переглянулись, зашептались, в зале началось оживление. А он продолжал:

–  Восточная мудрость гласит: «Сколько бы ты раз ни повторял слово «рахат-лукум», от этого во рту слаще не станет». Больше двух домов, что имеется, пока не будет…

Из зала донеслись голоса:

–  Хорошо тебе агитировать, на троих выделили две комнаты…

–  Да он от них отказался!…

–  Чего человека зря корить?

Председатель призвал шумевших к порядку.

–  Предлагаю выделить смешанную комиссию из представителей округа, жен командиров и политработников по назначению командования, - продолжал Ларионов.
– Поручить от имени нашего собрания проверить на местах правильность заселения квартир.

–  Правильно! Правильно!… - донеслись голоса женщин.

–  Ларионова председателем! Ларионова!…

–  Но главное, что необходимо решить, на мой взгляд, - это вопрос о детских яслях и детском саде. Иначе мы наших боевых подруг превратим в кухарок и некогда им будет заниматься ни самообразованием, ни общественно полезной и культурной работой…

–  Товарищи!
– встал Русачев.
– Мы отклоняемся, насколько я понимаю, от вопросов.

Но голос его потонул в шуме из зала:

–  Пусть говорит! Чего вы мешаете? Дайте сказать человеку!

–  Я предлагаю весь нижний этаж одного из домов, куда намечают переселить продовольственный и промтоварный магазины с пошивочной мастерской, отдать под ясли и детсад.

В зале захлопали одобрительно в ладоши.

–  И поддерживаю женщин: надо строить обязательно школу. Она не только для наших детей, но и для самообразования жен, вечерней школы бойцов и сержантов необходима.

Под шумные голоса и аплодисменты Ларионов сошел с трибуны.

Председатель долго успокаивал взбудораженную аудиторию, прибегал к такому испытанному средству, как звонок, но люди долго не успокаивались. Видно, что парторг высказал их сокровенные думы и чаяния.

–  Товарищи!
– сказал Русачев.
– Предложения, о которых говорил Ларионов, я поддерживаю. Да и командующий, надеюсь, нас поддержит в этом, но ведь нам надо решить сейчас вопрос со стихийным заселением. Ведь людей к нам для этого прислали. Вам же докладчик разъяснил, что такое самовольство граничит с преступлением…

И в это время к трибуне направилась Марина Саввишна.

Русачев, увидев жену, побледнел от негодования, шепнув что-то на ухо расстроенному Коврыгину, и демонстративно вышел из-за стола президиума. Марина Саввишна стояла, всматриваясь в зал, будто не замечая всего этого.