Чтение онлайн

— Ошибка? Ошибочно обвинённые не бегут словно крысы с корабля! — рявкнул Шереметев, продолжив наступление.

— А я и не бежал. Также как и вы, покинул дворец, чтобы уничтожить предателей.

Новый выпад Шереметева рассёк мне щёку. По подбородку заструилась горячая кровь.

— Если не бежал, то брось меч и иди за мной. Император решит твою судьбу, — прохрипел Шереметев, скрестив со мной мечи.

Мы сверлили друг друга взглядом и обоим всё было ясно. Теперь мы по разные стороны баррикад. Едва я потянулся к мане, как Шереметев ловким движением прихватил меня за кисть и выкрутил её, заставив бросить меч. Эффектный приём, к которому я же его и подтолкнул. Мощная рука сомкнулась на моей шее и оторвала меня от земли.

— Как же так, Михаил? Я думал, что ты новая надежда Империи. А ты оказался болезнью, жаждущей уничтожить всё, что мне дорого, — с горечью произнёс Шереметев, занося клинок для удара.

— Баю-баюшки-баю, Анатолий Захарович, — прохрипел я, улыбаясь, и коснулся его лба.

Активировав «Ментальную клеть», я увидел, как глаза Шереметева закатились и он рухнул на землю. Я мог показать ему страшнейшие кошмары, которые сложно вообразить. Но вместо этого показал ему прекрасный сон.

— Матушка! Ты жива? И ты, сестрёнка? Я так ра-а-ад, — сквозь сон воскликнул Шереметев и залился слезами, продолжая лежать на земле.

А пока он наслаждался эфемерным воссоединением с роднёй, я подбежал к старшине и рывком поставил его на ноги. Огнёв закашлялся. Из его рта хлынула кровь.

— Вот это удар… Думал, требуху выплюну… — сбивчиво проговорил он, утираясь от крови.

— Главное, что ты жив. А потроха мы тебе подлечим. Если выберемся отсюда, — сказал я, видя, что в нашу сторону несутся гвардейцы.

Послышался оглушительный выстрел, отдавшийся болью в правом плече. Я удивлённо посмотрел на рану и увидел сквозную дыру размером с грецкий орех.

— Скорее уходим, пока нас не прикончили! — рявкнул я, закидывая Огнёва себе на спину.

— Я могу идти, — послышался его голос.

— Вот именно! Идти, а не бежать!

Выстрел, ещё и ещё. Казалось, что со всех сторон на нас обрушивается свинцовый дождь. Но благодаря «Тяжкому грузу» пули сталкивались с гравитацией, усиленной в двенадцать раз, и падали, не долетая до нас. Однако, это вопрос времени. Очень скоро снайперы пристреляются и вынесут мне мозги. А после Огнёва повесят как предателя.

Я потянулся к мане и выплеснул вперёд волну холода, моментально заморозившую вымощенную плиткой аллею. Прыгнув на ледяную дорожку, я заскользил вперёд, быстро набирая скорость. А чтобы ускориться ещё сильнее, я создал мощный порыв ветра, ударивший в спину.

— Сверху, — послышался дрожащий голос Огнёва.

Я поднял голову и увидел расползающийся во все стороны магический барьер. Ещё пара минут — и он накроет всю дворцовую площадь, после чего выбраться отсюда будет нереально.

— Зараза! — выругался я и снова потянулся к мане.

Мой план был прост как три копейки. Я активировал «Темпоральную мутацию», кратковременно усиливая действие конгломерата «Великий архимаг», после чего заставил земную твердь вздыбиться, сформировал впереди высоченный трамплин, покрытый льдом.

— Не позволю! — раздался мощный бас Трубецкого.

Звериное чутьё закричало об опасности. Я резко рванул в сторону, меняя траекторию движения. Если бы я промедлил всего на долю секунды, щит Трубецкого сломал бы мне позвоночник, а так он просвистел мимо и врезался в выстроенный мной трамплин. От столкновения возник мощный взрыв, разбросавший каменные осколки во все стороны.

— Держись! — заорал я, на бегу швыряя телепортационную костяшку в сторону забора.

Да, телепортироваться отсюда было невозможно. Зато пространственный обмен работал на ура. Но работал не только он. Пока я менялся с телепортационной костяшкой местами, перемещаясь вплотную к забору, мимик, которого я призвал секундой ранее, рванул в сторону разрушенного трамплина. Должен отдать ему должное. Мимо нёсся словно ветер.

Влетев в пыльное облако, он остановился у щита Трубецкого, после чего я снова использовал пространственный обмен, но уже на мимике. Мы с Огнёвым переместились в пылевое облако разрушенного трамплина, а Мимо на долю секунды появился рядом со стеной и тут же исчез, так как я его отозвал. На бегу я схватил щит Трубецкого и прокричал:

— Спасибо за подарок!

— Верни мой щит, ублюдок! — взревел Трубецкой и швырнул в нашу сторону ещё один щит, который держал в правой руке.

На этот раз его бросок был ещё стремительнее. Он словно знал, где мы находимся и безошибочно попал в цель. Я прикрылся от удара его щитом. Лязг стали, бьющейся друг о друга, пронёсся по округе, после чего нас с Огнёвым бросило вперёд с такой силой, что мы пробили спиной стену и вылетели на проезжую часть, прямо под колёса такси.

С визгом машина остановилась, а из окна высунулся возмущённый водитель.

— Вы куда летите, идиоты безмозглые, а если бы я не затормозил… Ох, мать моя… Пожарский и Черчесов… — испуганно закончил таксист, нырнул обратно в машину и дал по газам, объехав нас.

Я с трудом поднялся на ноги и спросил:

— Живой?

Но Огнёв мне не ответил. Он висел на моей спине безвольной тряпкой. Однако эхолокация говорила о том, что он всё ещё жив, просто приложился головой о стену, смягчив удар для меня.

Во дворце царила неразбериха. Сражения тут и там то вспыхивали, то затухали, чтобы вспыхнуть снова. Водопьянов буйствовал, топя зараженных в бурном потоке, носящемся над мраморным полом. Несмотря на то, что он потушил пожар, дым всё равно стелился по залу, сводя видимость к нулю.

Тут и там гвардейцы рубились против врага, невидимого для Императора. Иван Васильевич скрежетал зубами от обуревавшей его ярости.

— Второй раз. Уже второй раз чёрт знает кто вторгается в мои владения, — утробным голосом проревел он.

Этот голос не был похож на человеческий. Он скорее принадлежал инфернальной сущности, чем обычному смертному.

— Милый. Мне… мне больно… — простонала Инесса Матвеевна, рухнувшая на пол.

Давление, исходящее от Императора, было столь пугающим, что новоявленная Императрица едва могла дышать. Ощущение древнего зла заставляло съёжиться в ужасе и дрожать, боясь пошевелиться. Глаза Ивана Васильевича вспыхнули фиолетовым пламенем. На коже проступали чернильные линии, складываясь в древние символы.

— Как же меня всё это достало! — проревел Император, выставив руку перед собой.

Под самым потолком бального зала возникла огромная фиолетовая пентаграмма. Мерно пульсируя, она вращалась до тех пор, пока Император не произнёс:

— На колени.

С пугающей скоростью пентаграмма рухнула вниз. Послышался хруст ломаемых костей, плеск раздавленной плоти, а после наступила тишина, в которой можно было различить прерывистое дыхание Императрицы. Он подошел к Инессе Матвеевне и протянул ей руку, глядя на невесту пустыми мёртвыми глазами.