Чтение онлайн

После двух мужиков сгусток обмяк, отяжелел, нити шевелились вяло. Сытая и ленивая тварюшка.

— Вот ты какой, — выдохнул я и осторожно, на полувздохе, шагнул ближе.

Перед глазами проступил золотистый текст.

«Дух Затхлого Удушья (Редкость: Эхо). Семейство: Удушающие, подвид Агрессивный. Состояние: перекормлен. Активность снижена».

Я достал из кармана дубовый Якорь, прижал его к балке у самого Духа, вырезал на обратной стороне деревяшки короткую руну Тропы остриём ножа.

Дерево потеплело под пальцами. Дух нехотя качнулся, потянулся к свежей руне тонкой нитью, помедлила, словно прикидывая, стоит ли вообще шевелиться, и пошёл на снижение. Подловив момент, я развернул дощечку стороной с Колодцем, и тварюшка втянулась внутрь с тихим сытым вздохом.

Якорь налился тяжестью и тёмным теплом. Я ещё на мгновение задержал дыхание, спрятал дощечку во внутренний карман и быстро выбрался обратно на воздух.

«Получен: Дух Затхлого Удушья (Редкость: Эхо)».

Внизу Тарас уже затягивал последний узел на запястьях Шрама, Тифон же валялся уже связанным. Я спустился по водостоку и спрыгнул в переулок.

Десятник стоял, выпятив грудь и попирая сапогом связанного бандита, с таким видом, будто в одиночку взял штурмом крепость. К переулку из-за угла уже подбегали Бран с гвардейцами и Эвелина, чуть отстав. Стоит отдать девушке должное, поспевать за мужиками в сапожках на таких каблуках, по мне так то ещё достижение.

Эвелина оглядела двух связанных головорезов, хрипящих и грязных. Потом запыхавшегося Тараса. Потом меня, неторопливо отряхивающего с куртки прилипшую труху и остатки глины.

— Ваша работа, Десятник? — спросила она с лёгкой усмешкой, и по глазам было видно, что она всё понимает.

Я сделал полшага назад и едва заметно кивнул Тарасу.

— Так точно, госпожа! — рявкнул Тарас, краснея от гордости. — Гнал их по крышам, взял в клещи, обезвредил в рукопашной!

Эвелина тихо фыркнула. Взгляд её скользнул по мне, отметил, кто кому уступил славу и зачем, после чего она достала из-под плаща увесистый кошель и кинула его мне. Я поймал не глядя.

— Это вам, подмастерье. На развитие мастерской, от меня лично, — она поправила капюшон, подошла ближе и тихо добавила. — Мой дядюшка будет крайне удивлён, что его склады целы, и разумеется не узнает о вашем участии. Удивите его ещё раз, когда принесёте готовый Тотем.

После чего резко развернулась, чуть не щёлкнув меня косой волос, и ушла быстрым шагом. Гвардейцы двинулись следом.

Тарас, кряхтя, поднял первого пленника на ноги, пнул второго, и потащил обоих в сторону казарм стражи, уже прикидывая в уме, как ловчее доложить о подвиге начальству.

— И это всё? — подошёл ко мне Бран.

— Всё, — пожал плечами я. — А чего ты хотел? Мы своё дело сделали, пошли обратно. Не знаю как тебе, а мне этой ночью хотелось бы ещё успеть поспать.

Назад мы шли по уже светлеющим переулкам. Ночная сырость постепенно уступала место утренней свежести, а небо над крышами Щепок из чернильного становилось бледно-сизым.

Бран всю дорогу грыз ноготь и то и дело косился на меня. Здоровяк сопел, тяжело шагал и явно мучился от того, что мысли в его голове никак не желали укладываться на нужные полки. Наконец, когда до нашей улицы оставалось всего ничего, он не выдержал.

— Лука… — Бран шумно выдохнул, убирая руку от лица. — Вот скажи мне. Как ты это делаешь, а? Стражником крутишь, как хочешь. Аристократке в глаза смотришь, будто вы с ней ровня. Бандитов помогаешь поймать. Ты же вроде обычный парень, подмастерье как и я… Откуда в тебе всё это?

Я не сбавляя шага, улыбнулся и пожал плечами.

— Просто я люблю наблюдать за повадками, здоровяк. Люди мало чем отличаются от лесного зверья или птиц. Если знаешь, где у них гнездо, чего они боятся и что любят клевать — они становятся предсказуемыми. Никакой магии, Бран. Только терпение и внимательность.

Бран озадаченно почесал затылок, явно не до конца поняв метафору, но спорить не стал. Только уважительно засопел.

В лавке нас встретил густой, настоявшийся за ночь запах сухих трав и древесной стружки. А ещё, богатырский храп мастера. Велес спал в своей каморке за занавеской, свесив мозолистую руку с кровати так, что пальцы почти касались пола. Даже не пошевелился, когда мы отодвинули засов.

Я подошёл к верстаку, снял с плеча сумку и достал тяжёлый, пузатый кошель, который бросила мне Эвелина. Развязал шнурок.

Как говорится, в мире есть звуки, способные поднять мёртвого. А для мастера, над чьей лавкой висит неподъёмный долг, нет звука громче, чем перезвон чистого серебра. Я аккуратно, но с достоинством высыпал звенящую горку монет прямо на верстак.

Храп в каморке оборвался на полуноте, затем дёрнулась занавеска, и Велес выскочил наружу так стремительно, будто его окатили кипятком.

Его взгляд метнулся ко мне, потом к Брану, а затем намертво прилип к серебряной горе на верстаке, в которой тускло отблёскивал утренний свет.

— Вы кого ограбить успели, ироды?! — хрипло гаркнул Велес, переводя ошалелый взгляд с монет на наши перепачканные физиономии. — Если за вами сейчас стража придёт, я вас сам свяжу и выдам!

— Никого мы не грабили, мастер, — я спокойно придвинул к нему кошель. — Просто ночная охота выдалась на редкость удачной. И для лавки полезной.

С этими словами я достал из внутреннего кармана куртки дубовую дощечку. Она стала заметно тяжелее и ощутимо грела ладонь. Я положил её на верстак рядом с серебром.

— И вот. Главный улов.

Велес осёкся. Ругательства, готовые сорваться с языка, так и остались непроизнесёнными. Как только его глаза распознали духа в центре руны Колодца на деревяшке, Велес-паникёр исчез. Проснулся Велес-мастер, и медленно подошёл к столу.

Игнорируя целое состояние в серебряных монетах, старик благоговейно протянул руку к дощечке. Кончиками пальцев коснулся дерева, закрыл глаза, уходя в тёмную комнату и рассматривая духа внутри временного Якоря. Внутри деревяшки глухо и агрессивно заворочался Дух Затхлого Удушья.

— Такое сильное Эхо… — выдохнул Велес. — Да ещё и агрессивного подвида! Лука… как? Когда успел?

— Как вы и учили. Наблюдал, ждал, использовал правильный момент, — я устало улыбнулся. — И немного помощи от местных гопников, которые любезно загнали себя прямо в её логово.

Велес открыл глаза. Он посмотрел на серебро, потом на дощечку, потом снова на нас. Только сейчас он, кажется, по-настоящему разглядел, в каком мы виде. Моя куртка была измазана в глине так, словно я вспахал ей половину Щепок, на рукаве красовалась свежая прореха, а пальцы были в засохшей крови от ржавой жести. Бран выглядел не лучше, весь потный, в репьях и паутине после засады в кустах.