Чтение онлайн

И после этого меня выводят из грузовика и ведут в здание. Парамедик проверяет моё давление и пульс. Спрашивает, не ранена ли я, что, конечно же, не так. Но Баш всё равно крутится рядом, как чрезмерно опекающий телохранитель.

Он напоминает им проверить моё дыхание, проверить глаза, распинается о том, что вдыхание дыма может проявляться по-разному. Я уверяю его, что со мной всё в порядке, но пока мне не дали полное заключение, он не отступает.

И только когда парамедик уходит, мы замечаем Триппа, тихо стоящего в дверном проеме, прислонившись плечом к косяку. Его взгляд скользит между нами, выражение лица нечитаемо.

Я опускаю взгляд, и внутри меня поднимается чувство вины. Баш открывает рот, чтобы что-то сказать, но его сын опережает его.

— Слушайте, — говорит Трипп, и его шаги мягко шаркают по полу, пока он движется к нам в почти пустом помещении. Только раскладной стол и соответствующие ему складные стулья заполняют пространство. — Я должен перед вами обоими извиниться.

Мы с Башем смотрим на него, удивленные этими словами.

— Если честно, я почти не знаю никого из вас. Баш, мы с тобой почти не проводили времени вместе. А ты, Гвен, права — между нами никогда не было ничего серьезного. И я позволил какому-то дурацкому чувству соперничества заставить меня вести себя как идиот. Этот год был... — Он фыркает со смешком и на секунду отводит взгляд, быстро проводя рукой по носу. — Сложным. Во многом запутанным. Но, Баш, я наблюдал за тобой сегодня, и тут не было ничего запутанного. Ты без конца звонил. Ты метался. Ты кричал. Ты использовал свои связи. Ты нарушал протокол — и всё это, просто чтобы вернуть Гвен. И это... это не то, что я когда-либо испытывал, даже притворно. И более того, это не то, во что я бы когда-либо захотел вмешиваться.

Теперь он поворачивается и смотрит на меня.

— Гвен, ты замечательный человек. Это я о тебе знаю. И мне бы хотелось знать, каково это — любить кого-то так, как Баш явно любит тебя. Так что я просто хочу, чтобы вы оба знали: у вас моё благословение. Я не злюсь. Но я... — Он замолкает и поднимает руку, задумчиво потирая подбородок.

Я не могу не заметить травинки сена, торчащие на его дорогом спортивном костюме, и мне интересно, чем он занимался, ведь он никогда не позволил бы себе выглядеть менее чем безупречно. Но сейчас он, кажется, не придает этому значения. Он сосредоточенно ищет слова, чтобы выразить свои мысли.

— Я собираюсь... не знаю. Мне понадобится время, чтобы привыкнуть к этому. Привести мысли в порядок. Я хочу, чтобы всё было в порядке, но, возможно, мне потребуется мгновение, чтобы смириться со всем этим.

Мы оба смотрим на него в недоумении. Не знаю, как Баш, но я точно не ожидала такого от Триппа.

— Спасибо, Трипп, — тихо говорю я.

Баш кивает в знак согласия.

— Спасибо тебе, Трипп. И спасибо за твою сегодняшнюю помощь. Ты действительно проявил себя. Я знаю, что у тебя уже есть отец, который гордится тобой, но если ты хотел, чтобы какой-то незнакомый тебе парень тоже гордился тобой, что ж, твои мечты сбылись.

Трипп издает сухой смешок и закатывает глаза.

— Я принимаю это. Но ты, знаешь ли, не такой уж случайный. Второй папа, возможно, будет неплох. Со временем.

Баш улыбается, выглядя слегка переполненным эмоциями в этот момент.

Но, конечно, Триппу приходится сбалансировать это, добавив:

— Гвен, я никогда не буду называть тебя мамой.

Я расхохоталась, не в силах сдержать смех из-за усталости и выброса адреналина.

Трипп ухмыляется и машет рукой.

— Я ухожу. Посмотрю, не нужна ли помощь на ферме. Вы двое… Не знаю. Развлекайтесь. Или что-то в этом роде, наверное.

Его лицо морщится от неловкости, и он разворачивается, оставляя нас смотреть ему вслед. В тихой комнате слышно только наше дыхание. Из-за двери доносится шум общественного центра, напоминая о том, что за пределами этого «пузыря» всё ещё кипит жизнь.

Неожиданно Баш опускается передо мной на колени. Он кладёт голову мне на колени и обхватывает руками мои икры, глубоко и тяжело вздыхая. Я склоняюсь к нему и провожу пальцами по его волосам. От него пахнет дымом и машинным маслом, а мягкая щетина на моих пальцах дарит ощущение комфорта. Он успокаивает меня.

Я вдыхаю его запах. Я выдыхаю свою тревогу.

Я вдыхаю его запах. Я выдыхаю свои сомнения.

Я вдыхаю его запах. Я выдыхаю свои страхи.

Потому что, когда Баш рядом, мне ничего не страшно.

— Я больше никогда не убегу, ясно? — говорю я, надеясь, что он поймёт, что я имею в виду.

Я чувствую, как он кивает головой у меня на коленях.

— Хорошо, потому что я тебя никогда не отпущу.

БАШ

Я сижу на переднем крыльце, глядя на озеро, но мой взгляд постоянно уплывает влево, туда, где я построил для Гвен небольшую собственную студию.

Я знаю, что она там, ведет онлайн-занятие, но всё равно жду и смотрю на неё.

Прошло три месяца с момента пожара. Три месяца, за которые мы собирали осколки наших отношений и складывали из них нечто, ощущающееся на удивление прочным. Прочнее всего, что было у любого из нас.

Гвен пообещала не убегать, а я пообещал не отпускать её, и так мы и живем.

Правда в том, что я бы последовал за ней куда угодно. Если она побежит, побегу и я.

Но мы не бежим; мы остаемся.

Я построил для неё студию, где она может преподавать. Мы даже выбрали проект, который гармонировал бы с основным домом, и я построил его своими руками. Каждую балку, каждый гвоздь — с мыслью о ней. Внутри пол с подогревом, а стены я выкрасил в нежный лавандовый цвет. Это открытое пространство с панорамными окнами от пола до потолка, выходящими на воду, наполняющими студию светом. Это идеальное, умиротворенное, залитое солнцем убежище для Гвен, пока она делает мой дом своим.

Наконец я слышу, как внизу открывается дверь, и вижу, как за углом появляется её белокурая голова. Волосы убраны в идеально гладкую французскую косу, на ней ярко-фиолетовый комплект для йоги — короткий топ и леггинсы, которые соблазнительно облегают её изгибы. В одной руке у неё бутылка с водой, в другой — кружка с кофе, щеки розовые, глаза сияют.

Она замечает меня на балконе и улыбается.

— Ты за мной подглядываешь?

Я поднимаю свой кофе в безмолвном тосте.

— Конечно. Это одно из моих любимых занятий.

— Стрёмно. — Она подмигивает. — Но мне нравится.

С этими словами она возвращается в дом, и вскоре устраивается рядом со мной в кресле адирондак справа, с кофе в руке.

— У меня был срочный звонок после занятия.

Я поворачиваюсь и приподнимаю бровь.

— Да ну?

Она кивает, тихо похмыкивает и делает глоток кофе.

— Ага. Раз уж я наконец осела с тобой, мне стоит пустить корни в Роуз-Хилле.

Я сглатываю. Не зная, что на это сказать.

Она осталась. Она не уехала. Она продолжает заниматься своим делом.

Но у меня есть ощущение, что она считает: здесь ничто по-настоящему не принадлежит ей.

Она переехала в мой дом, подружилась с моими друзьями и взяла временную работу в студии, которая не её. Именно поэтому я построил для неё студию — чтобы она чувствовала, что у неё есть что-то своё. Место, которое она может назвать своим.

Именно поэтому мою грудь наполняет удовлетворение, когда она говорит:

— Мне звонила Кира из студии. Спрашивала, не хочу ли я её выкупить.

Я замираю с чашкой у губ, не зная, как на это реагировать.