Безликий
Шрифт:
Стоило платку покинуть карман, как на свет божий высунулась крошечная, размером с большой палец, деревянная голова марионетки с беспросветно-черными, пустыми глазами!
«Пастырь» судорожно разлепил губы, силясь выдавить хоть слово, но из его глотки вырвался лишь глухой, пустой хрип, словно доносящийся из преисподней:
«Ты…»
В следующую секунду тело сектанта начало стремительно, с жутким треском раздуваться. Кожа налилась непроницаемой чернотой, лоб прорвали изогнутые козлиные рога, сплошь испещренные богомерзкой вязью узоров, а за спиной с тяжелым гулом распахнулись исполинские крылья, источающие удушливый смрад серы.
«Пастырь» в мгновение ока вымахал под три метра ростом, обернувшись истинным, первобытным Дьяволом.
Однако даже в столь чудовищном обличье он по-прежнему оставался заложником невидимых пут. Каждый сустав был скован намертво, движения давались с мучительной, вязкой медлительностью, а сам рассудок начал стремительно тонуть в мутном тумане.
«Надо же, в твоем арсенале затесались и таланты „Дьявола“? Воистину, звание „Пастыря“ ты носишь не зря. Что ж, позволь мне отправить тебя прямиком к твоему Господу». — Отбросив светские манеры, Бейкеран сжал правую длань. Воздух затрещал, и в его ладони из небытия соткалось ревущее огненное копье с ослепительным, раскаленным добела острием.
Интиссец прогнулся в пояснице и с силой замахнулся, намереваясь метнуть пылающее копье, дабы намертво пригвоздить «Пастыря» к стене и в ту же секунду обратить его в пепел.
Седьмая Последовательность, предшествующая «Заговорщику», носила титул «Пиромана», а в седую древность и вовсе именовалась «Магом Огня»!
Кх-х! Кха-кха-кха!
Но в этот самый миг Бейкеран зашелся в тяжелом, надрывном приступе кашля. Казалось, он вот-вот выплюнет собственные легкие и сердце. Утратившее контроль огненное копье стремительно рассеялось без следа, а лицо посла налилось пунцовым жаром, лоб покрылся лихорадочной испариной.
Парализующий эффект от мистического артефакта мигом сошел на нет. Сбросив с себя невидимые путы, «Пастырь» вновь обрел абсолютную свободу движений.
«С какой стати, по-твоему, я развел всю эту пустую болтовню? Как тебе прелести тяжелейшей пневмонии и неудержимого, разрывающего грудь кашля?» — с издевательской усмешкой на дьявольском лице поинтересовался сектант.
От этих слов в памяти Бейкерана молниеносно всплыл тот самый первый облик врага — дьявольски прекрасное, почти женственное лицо. Сгорая от запоздалого раскаяния, интиссец выплюнул сквозь кашель:
«Кха-кха… Болезнь!»
«Ты… кха… убил… кха-кха-кха… Демонессу Страданий!»
«Пастырь» мгновенно сбросил дьявольское обличье. Его фигура пошла рябью, расслаиваясь и превращаясь в скопище зыбких, наслаивающихся друг на друга призрачных теней.
Издав тихий смешок, он отозвался:
«Отнюдь. Я лишь милостиво принял щедрый дар Святого Мрака».
«Мне прекрасно известно, что в арсенале любого „Заговорщика“ припрятана целая бездна хитроумных уловок. А потому я пущу в ход свой самый убойный козырь, дабы лишить тебя даже крошечной, жалкой искры надежды».
Прямо перед ним из пустоты соткался прозрачный, едва различимый фолиант.
Страницы этой древней книги принялись стремительно, с шелестом перелистываться под аккомпанемент глухого, вибрирующего песнопения:
«Пришел, увидел, записал».
«Любой зафиксированный мной навык я волен пустить в дело ровно один раз. Этот талант Святой Мрак любезно продемонстрировал мне лично. И пусть в моих руках он сохраняет лишь половину изначальной мощи, этого хватит с лихвой». — Голос «Пастыря» сделался совершенно бесплотным и пустым, а его тело окутали клубы чернильной тьмы, хлынувшие прямо со страниц фолианта.
В мгновение ока сектант преобразился в исполинского рыцаря добрых двух с лишним метров ростом. С ног до головы закованный в ледяные, непроницаемо-черные латы, он источал абсолютную жуть, и лишь сквозь прорези забрала зловеще полыхали две глубокие багровые искры.
Темный рыцарь вскинул свой прямой, отливающий первобытным мраком двуручный меч, шагнул вперед и обрушил на врага сокрушительный, раскалывающий пространство рубящий удар.
«Нет!»
«За что?!»
Под эти истошные, раздирающие глотку вопли вырвавшиеся из нутра Бейкерана пламенные щиты разлетелись вдребезги. Все его отчаянно вспыхивающие защитные барьеры были безжалостно разорваны, а следом и само тело интиссца оказалось рассечено надвое.
Шмяк! Изувеченные останки посла рухнули на ковер. Из ровного разруба не просочилось ни единой капли крови. Казалось, тот сотканный из кромешного мрака, почти иллюзорный клинок выжег и уничтожил даже самую душу несчастного.
Ба-бах! Бум! Ба-бах!
Сгустки пламени, так и оставшиеся бушевать в теле Бейкерана, вырвались из-под контроля. Оглушительные взрывы сотрясли покои, с треском обрушивая перекрытия и выбивая стекла. И вместе с гибелью дипломата тот самый навязанный его же волей незримый, изолирующий барьер бесследно рассеялся.
Тот самый «Пастырь» не стал задерживаться и дожидаться, пока выделится Потусторонняя характеристика убитого. Вновь обратившись скопищем зыбких, призрачных теней, он воспользовался заминкой не успевшей нагрянуть охраны, просочился сквозь толщу стен и растворился во мраке ночной столицы.
…………
Дом номер пятнадцать по улице Минск. Правая рука Клейна, уже было потянувшаяся к дверной ручке, внезапно замерла.
Юноша благоразумно рассудил, что перед тем как отворять створку, не помешает подстраховаться и подбросить монету.
Раз уж мальчишка Иэн уже наведывался к нему, а картины из недавнего «гадании во сне» воплотились в жизнь, смертельная угроза могла обрушиться в любую секунду!
Беззвучно прокручивая в уме фразу: «Стоящий за дверью незваный гость несет мне угрозу», Клейн звонким щелчком подбросил в воздух фартинг. Медяк, кувыркаясь, послушно рухнул прямо ему на ладонь — реверсом с цифрой вверх.
«Отрицание…» — мысленно констатировал сыщик и, крепко ухватившись за ручку, провернул замок.
Однако бдительности он ни на йоту не ослабил. В конце концов, в услужении у посла крутился маг средних эшелонов из всё того же Пути, прекрасно умеющий искажать чужие прорицания.
Если на пороге стоит именно этот ублюдок, подсунуть ложный ответ для него — раз плюнуть!
«Какая досада, что времени на вознесение в чертоги над серой мглой ради проверки у меня сейчас банально нет…» — Клейн несколько долгих секунд сканировал пространство сквозь деревянную створку с помощью духовного зрения. Не обнаружив никаких явных аномалий, он наконец распахнул дверь и тут же отступил на пару шагов назад.
За порогом стоял сержант Фассин в своей черно-белой клетчатой униформе. Стянув фуражку, блюститель порядка со всей серьезностью изрек: