Безликий
Шрифт:
Состояние было до боли знакомым, а потому ничуть не помешало его дальнейшим действиям.
План был предельно прост: влить львиную долю собственной духовности прямо в амулет «Слов скверны». И для этого совершенно не требовалось шевелить окоченевшими конечностями.
Ровно через три секунды голос самого Истинного Творца разорвет ткань реальности, обрушившись на материальный мир и ввинтившись прямиком в уши того, кто окажется к Нему ближе всех!
«Три!»
Словно зловещая увертюра, первобытный, мерзкий и хаотичный шепот мгновенно заполонил всё вокруг. Волосы на затылке Клейна встали дыбом, в голове поднялся оглушительный гул. Юноша физически ощущал, как пульсируют вены, а сознание окончательно рассыпается на осколки, отказываясь повиноваться.
Росаго, отделенный от него лишь кофейным столиком, внезапно застыл. Лицо убийцы пошло буграми, то вздуваясь, то опадая, а силуэт дамы, отражающийся в его глазах, обрел пугающую, режущую четкость.
«Два!»
Мертвенно-бледная женщина в черном платье у него за спиной резко рванулась вперед, сбрасывая оковы заторможенности. Впрочем, уже в следующую секунду ее брови судорожно сошлись на переносице, а лицо исказила гримаса невыносимой муки.
В этот самый миг Клейн с ликованием осознал, что удушающая хватка вражеской магии слабеет. Ясность мысли молниеносно вернулась, а окоченевшие суставы вновь обрели былую подвижность, словно их щедро залили машинным маслом!
Юноша, чья воля была давно закалена пыткой безумного шепота, превозмогая разъедающую боль и балансируя на грани помешательства, резким, хлестким движением выхватил из левой руки плавящийся амулет «Слов скверны» и швырнул его прямо в Росаго.
«Один!»
Испещренный зловещей вязью оккультных рун, отливающий железной чернотой металл окончательно расплавился. Росаго, едва успевший вынырнуть из оцепенения и уже готовый уйти в спасительный перекат, внезапно ослеп от нахлынувшей густой, первозданной тьмы. А следом в его уши ворвался шепот — голос, таящий в себе бездну сокровенных знаний и концентрированное, абсолютное безумие.
Ни одному живому смертному не хватило бы слов, чтобы описать природу этого звука. Вены на голове Росаго мгновенно вздулись чудовищными, пульсирующими жгутами, грозя вот-вот лопнуть от невыносимого давления.
Издав сдавленный хрип, убийца рухнул на ковер. Содрогаясь в диких конвульсиях, он катался по полу, пока его кожа дюйм за дюймом с омерзительным треском расползалась, обнажая пульсирующее, кровавое месиво мышц.
В то же самое мгновение Клейн и блондинка с синими глазами, пусть и избежавшие прямого удара голосом Истинного Творца, рухнули как подкошенные, не в силах вынести даже жалких отголосков этой мощи. Истошно вопя, они корчились на полу от такой дикой, выворачивающей наизнанку агонии, словно кто-то медленно и безжалостно вбивал раскаленные железные прутья прямо им в виски.
Их глаза мгновенно налились кровью, а из ноздрей хлынули алые струйки. Они напрочь лишились зрения, окончательно потеряв связь с внешним миром.
Клейн, чьему богатому опыту в подобных пытках можно было лишь позавидовать, вынырнул из этого ада первым. Шатаясь и превозмогая дурноту, он с трудом поднялся на ноги. Взору предстала тошнотворная картина: Росаго в клочья изодрал на себе одежду и сорвал собственную кожу, представ в виде освежеванного, пульсирующего клубка мышц и вен.
Извиваясь на полу и исторгая глухие, надрывные стоны, он до боли напоминал омерзительного кровавого монстра без кожи из древних легенд. Казалось, маг находился в шаге от тотальной, необратимой потери контроля.
Дожидаться финала этой метаморфозы Клейн не собирался. Он прекрасно понимал: если ублюдок каким-то чудом выживет, извлечет из пытки выгоду и переродится в фанатично преданного раба Истинного Творца, то шансов уцелеть не останется уже у самого сыщика.
Да и сам злой бог, судя по всему, пылал к его скромной персоне далеко не теплыми чувствами.
Молниеносно выхватив револьвер и взведя курок, Клейн в два широких шага обогнул кофейный столик. Наклонившись, он впечатал ледяное дуло прямо в освежеванный череп Росаго.
Бах! Бах! Бах! Бах! Бах!
Облаченный в свой длинный черный двубортный сюртук, юноша неотрывно сверлил врага взглядом, методично всаживая в него пулю за пулей. Он хладнокровно смотрел, как голова убийцы жутко раздувается и откидывается назад, пока наконец череп не разлетелся вдребезги, щедро усеяв ковер тошнотворным месивом из багрового, белого и черного.
«Капитан, примите мою искреннюю признательность за ваш прошлый, наглядный урок…» — Клейн бессильно опустил дымящийся револьвер. Жадно глотая ртом воздух, он не смог сдержать блуждающей, вымученной улыбки.
Прямо перед ним обезглавленная туша Росаго пару раз содрогнулась, после чего мешком рухнула замертво, завалившись подле дивана.
Лишь к этому моменту дама в черном готическом дворцовом платье наконец-то перестала истошно вопить. Ее судорожные, беспорядочные метания по полу мало-помалу сошли на нет, однако сама кожа женщины, казалось, приобрела пугающую, почти призрачную прозрачность.
Заметив, что кровавое месиво мышц на растерзанном трупе Росаго всё еще продолжает омерзительно подергиваться, Клейн без малейших колебаний выхватил самодельный «Амулет Упокоения» и пустил его в ход.
Под воздействием умиротворяющей, безмятежной мощи артефакта изувеченные останки наконец застыли в абсолютном покое.
Оценив развернувшуюся картину, юноша мгновенно принял новое решение. Выудив еще один талисман, он глухим, сдавленным шепотом произнес:
— Багрянец!
Следом он влил в металл толику собственной духовности и метнул оберег прямо в свою телохранительницу — в ту самую мертвенно-бледную даму со светло-золотистыми волосами.
По комнате незримой волной прокатилась усыпляющая сила. Женщина, так и не успевшая до конца оправиться от отголосков чудовищного шепота и пребывающая в состоянии крайней слабости, мгновенно обмякла, провалившись в глубокий сон.
Движимый привычной паранойей, Клейн для верности добавил сверху еще один «Амулет Сна», до смерти боясь, что наемница внезапно очнется и сорвет его дальнейшие планы.
В дом номер пятнадцать по улице Минск наконец-то вернулась привычная ночная тишина. На этот раз обошлось без погромов и битой мебели — пострадал разве что ковер, щедро залитый скверной. В конце концов, это трехстороннее столкновение протекало в скрытых, пугающе-незримых мистических сферах.
Бросив тяжелый взгляд сперва на изуродованный труп Росаго, а затем на мирно сопящую телохранительницу, Клейн с горькой, вымученной усмешкой констатировал:
— В богатом опыте игр со смертью всё-таки есть свои плюсы. Как минимум, вырабатывается недурной иммунитет.
Бросаться сломя голову проводить спиритический сеанс он не стал. Юноша прекрасно понимал: душа Росаго насквозь пропитана скверной Истинного Творца, и попытка напрямую связаться с таким духом — чистой воды самоубийство.
Впрочем, это отнюдь не означало, что у сыщика опустились руки. Он вознамерился устроить допрос прямо над серым туманом, прихватив Росаго с собой!
С его нынешним уровнем духовного тела, даже опираясь на мощь медного свистка Азика, он не смог бы сдвинуть с места и простенький портативный фотоаппарат, не говоря уже о тяжеленной туше мертвеца. Вот только спиритический сеанс требовал связи отнюдь не с холодной плотью, а с чужими остатками духовности!