Безликий
Шрифт:
Возвращая пустую тару, он с нескрываемой признательностью обратился к своему спасителю:
— Святой отец Уайт, премного вам благодарен! Мне уже гораздо лучше, даже силы понемногу возвращаются!
Эмлин надменно вздернул подбородок и с легким презрением бросил:
— Это сущий пустяк, не стоящий и капли благодарности. Право слово, какие же вы темные и невежественные люди.
Сказав это, он заметно прибавил шагу, раздавая микстуру куда проворнее.
Спустя добрый десяток минут, покончив с делами, юноша вернулся к алтарю Матери-Земли и принялся ворчать на отца Утравски:
— Вам бы не помешало подыскать еще парочку волонтеров для такой каторги!
Исполинский священник ничего не ответил на упреки. С нежностью глядя на больных, он лишь мягко улыбнулся:
— Еще два-три дня, и они полностью пойдут на поправку.
— С чего вы взяли? — недоуменно покосился на него Эмлин.
Отец Утравски опустил на него взгляд, исполненный теплой кротости, и пояснил:
— Целебные травы издревле входят в домен влияния Матери-Земли. Будучи Ее прихожанином, даже не следуя по Пути «Земледельца», надлежит владеть хотя бы базовыми познаниями в этом искусстве.
Эмлин недовольно цокнул языком:
— Ваша религия меня совершенно не интересует, вот я и не вникаю.
«И это при том, что последние месяцы я только и делал, что безвылазно корпел над переписыванием Священного Писания вашей Матери-Земли…» — мысленно, со жгучей досадой огрызнулся вампир, а вслух небрежно бросил:
— Святой отец, признаться честно, я и помыслить не мог, что вы распахнете двери для иноверцев. Среди всех этих бедолаг дай бог наберется два-три человека, истово верующих в Матерь-Землю.
Утравски лишь добродушно рассмеялся, совершенно не придав этому значения:
— Они — точно такие же живые люди. Невинные, страдающие души.
Эмлин застыл в легком оцепенении, а затем, шумно выдохнув, сменил тему:
— Святой отец, я наконец-то нащупал способ избавиться от вашего ментального внушения. Вполне вероятно, что совсем скоро я навсегда покину эти стены.
«Погодите-ка, с какой стати я вообще об этом заикнулся? Неужто его речи и впрямь сумели меня растрогать? А ну как он снова упечет меня в подвал?!» — Эмлина внезапно прошиб холодный пот паники.
Однако на лице отца Утравски не дрогнул ни единый мускул. Склонив голову и глядя на Эмлина, он спокойно произнес:
— По правде говоря, нужды искать спасение на стороне у тебя не было. Стоило лишь выждать еще немного, и ментальные оковы рассеялись бы сами собой, оставив тебе абсолютную свободу выбора — приходить в храм или нет.
— Да выжди я еще немного, и окончательно превратился бы в истового прихожанина Матери… тьфу ты, Матери-Земли! — на одних инстинктах выпалил Эмлин.
Священник слегка приподнял бровь и с искренним недоумением отозвался:
— Я отродясь не принуждал тебя менять веру.
— Мое ментальное внушение преследовало лишь одну цель: заставить тебя каждый божий день возвращаться в Церковь. Я уповал на то, что это поможет тебе в полной мере прочувствовать всю ценность жизни и чистую радость созидания.
— Хотите сказать, что единственным эффектом того внушения было мое возвращение в храм?! — лицо Эмлина мгновенно окаменело от ступора.
Отец Утравски с абсолютной честностью кивнул:
— Именно так.
«…» Эмлин так и застыл с приоткрытым ртом. Медленно, словно сломанный механизм, он повернул голову к алтарю, устремив остекленевший взгляд на Священную Эмблему Жизни Матери-Земли. В этот миг он сам казался безжизненной марионеткой.
…………
Ближе к сумеркам тридцать первого декабря. Тинген, улица Нарциссов, дом 2.
Бенсон переступил порог дома. На ходу снимая шляпу и стягивая пальто, он с радостным смешком объявил:
— Я уже выкупил билеты на паровой экспресс до Баклунда на третье января. Второй класс.
Мелисса, сидевшая в столовой за раскинутыми на столе газетами, ответила с легкой тревогой в голосе:
— Бенсон, в Баклунде нынче совершенно нечем дышать. Буквально на днях тот чудовищный смог обернулся настоящей эпидемией отравлений и унес жизни нескольких десятков тысяч человек…
— Воистину, трагедия, разрывающая сердце, — с тяжелым вздохом согласился брат, проходя в столовую. — Однако обе палаты парламента уже ратифицировали доклад Комиссии по расследованию загрязнения атмосферы. Не за горами суровые законы, жестко ограничивающие выбросы копоти и сточных вод. Нас встретит совершенно новый, очистившийся Баклунд, так что места для тревог нет.
На этих словах его губы тронула легкая, ироничная усмешка:
— Возвращаясь домой через улицу Железного Креста, я подметил прелюбопытную картину: столичные фабриканты да их подручные вовсю вербуют работяг. Заливаются соловьем, мол, смог и чума выкосили рабочие руки, так что теперь они клятвенно обещают ограничить смены и зафиксировать минимальное жалованье. Сулят условия на порядок выше нынешних, хех.
— Считаешь, это пустые посулы? — проницательно переспросила Мелисса.
— Стоит лишь потоку отчаявшихся бедолаг хлынуть в Баклунд, как эти обещания мигом рассыплются в прах. Если только власти не продавят всё на законодательном уровне, закрепив железобетонными актами, — развел руками Бенсон и кивнул на стол. — Что ж, хватит о делах. Пора встречать Новый год.
На столешнице были аккуратно разложены три комплекта столовых приборов, три пустые фарфоровые тарелки и три стакана.
Один из стаканов был до краев наполнен светлым элем, а два других — имбирным пивом.
…………
Вечер тридцать первого декабря.
Ослепительно разодетая Одри застыла в комнате отдыха, дожидаясь начала новогоднего бала. Вот только на лице юной аристократки не читалось ни капли того предвкушения, трепета или радости, что обычно сопутствуют скорому торжеству в честь официального совершеннолетия.
На столике перед ней лежал свежий газетный лист, строчки которого гласили:
«…Согласно предварительным сводкам, тот чудовищный смог напрямую оборвал жизни свыше двадцати одной тысячи человек. Последовавшая за ним эпидемия чумы унесла еще без малого сорок тысяч душ, среди которых хватало и малых детей, и полных сил юношей да дев…»
Тяжело выдохнув, Одри не смогла сдержать порыва и судорожно зажмурилась.
В этот самый миг в дверь постучали. На пороге возникли граф Холл и графиня Кейтлин, в один голос осыпая дочь похвалами:
— Мой ангел, твоя красота сегодня затмевает всех! Пора выходить, сама королева уже ожидает тебя.
Медленно, прерывисто переведя дух, Одри натянула на лицо безупречную, элегантную улыбку. Под руку с родителями она покинула комнату отдыха, выходя под слепящие огни бальной залы.
Под аккомпанемент сотен восхищенных, завороженных взглядов девушка проследовала к возвышению в самом сердце зала и изящно вложила руку, затянутую в длинную белоснежную перчатку, в ладонь королевы.