Военная проза

На машине Маноло написано: «В Уэску». — Пулеметы ставь! — Ставь сам. Кто-то крикнул: — Ты с Маноло не шути — он в комитете. — А я что — не комитет? Девушки в туфельках на высоких каблуках неловко карабкаются по камням: они едва волочат тяжелые винтовки. Позади облако пыли: идут металлисты,…

— Стало быть, жив, — сказал Сорока. — А уж я-то думал — не откачать. — Тебя как звать-то? — спросил комиссар. Мальчишка что-то буркнул — невнятно и хмуро. — Как? — сказал комиссар. — Федька, ну! — Ишь ты, — сказал комиссар. — Сердитый. — Ничего, товарищ комиссар, — сказал Сорока. — На сердитых…

До ареста Иннокентий Васильевич мог свободно путешествовать по всей Европе, перевозя в ящике для фотоснимков запрещённую литературу, — статус придворного фотографа австрийского императора позволял и не такое! Начинающего революционера приговорили тогда к смерти — как водится, через повешение, но по…

– Ну, чего стоите? Геть за работу! У кого есть лопатки, копать. Пока светло... Привычным рывком он вскинул на плечо тяжелый ручной пулемет и, с хрустом ломая придорожные стебли бурьяна, пошел вдоль канавы. Остальные нехотя потянулись за своим командиром. – Ну вот, отсюда и начнем, – сказал Карпенко,…

— Ну кто там еще? — лейтенант сбросил шинели, привстал и вытер со лба испарину. — Не видишь, совсем измотался человек, только голову приклонил? Что у тебя? — Тут от командира 1-й роты пришли, говорят, их, — он кивнул на комбата, — спрашивают, с докладом, наверное, пропустить сюда или как? — Зови,…

В первый же день я отправился к своему однокашнику — лейтенанту Коле Тимофееву, который командовал группой во второй роте. В его палатке нашлась свободная койка для меня и вопрос с ночлегом был улажен. До вечера я провалялся на солдатском ложе, читая найденную на его тумбочке книжку про какого-то страдальца-любовника,…

— А то, что они бы уж тебя наверняка научили, с какой карты ходить, а какую в козырях держать, — ответил Зазыба и тоже испытующе поглядел на полицейского. Тот понял скрытый смысл Зазыбовой речи, на мгновение смутился, видно жалея, что так неосторожно подставил себя. — Проживем как-нибудь и без ихней…

Я ещё не очень точно представляю себе, что такое служба в пограничных войсках. С этим неясным представлением, с тщательно упрятанными во внутренний карман комсомольским билетом, дипломом и направлением в часть да ещё, пожалуй, с чрезмерно горячим желанием скорее стать своим человеком в этом таинственном…

Полный антипод Сэму Дэмону — его злой гений Мессенджейл, выпускник Вест-Пойнта. Если Дэмон предстает в романе как «честный служака», то Мессенджейл — это «белая кость» офицерского корпуса. Сын зажиточных родителей, выходец из аристократической семьи, сноб с головы до ног, холеный представитель…

Фыркаю, вслед за профессором поднимаясь по ступенькам в его квартиру, уже давно успешно превратившуюся в полноценную лабораторию. Едва получив в руки копии, мэтр впивается в них жадным взглядом, даже позабыв положить на полку ключи. С любопытством наблюдаю за сменой эмоций на лице. — Да, это то, что…

Петушиный переклик доносился издалека, от водокачки. — Стихия, — сказал Байдара многозначительно. — То, может, не петухи — душа наша плачет. Новая эра начинается, скажу. Нехай оскому сгонят — полный порядок исделают. Новый порядок — по-ихнему — Он пристукнул ладошкой по кулаку, словно жестом этим хотел…

Письма были выдумкой Фульвии; когда будущий Мильтон впервые появился на вилле, она потребовала, чтобы он ей написал. Она позвала его перевести песню «Deep Purple»{ [2] }. «По-моему, речь идет о заходящем солнце», — сказала она. Он перевел прямо с пластинки, переключив патефон на минимум оборотов. Фульвия…

— Садитесь, товарищ Руденко! Поедем сначала к нам, — сказал он, — там и вас послушаем, и сами все объясним. А эшелон пусть разгружается. В обкоме меня ознакомили с положением на фронтах, рассказали о том, как сильно пострадала в первые дни войны наша авиация в приграничных округах. Особенно трудная…

— Это дедан ее, — прошептал Длинный и громко, все тем же противно-умильным голосом, сказал:-Доброе утро, Лявон Силивоныч! Как пчелки ваши поживают? — Здравствуйте вам, люди добрые! Господь милует, скрипим помаленьку. Ась? Пчелы-то? Бунтуется пчела у меня, сынки, никак быть беде… Глянь-ка,…

- Трудное это дело - война, особенно для солдат, верно? - Он словно и меня включал в их число. - Не такое уж трудное, - ответил я спокойно, - для солдат. Джейн поджидала нас на пороге, лицо у нее было очень серьезное, как всегда с тех пор, как умерла мать. Мы подъехали, и генерал спустил меня с седла…

– Ротный! Немцы! – вскочил на колени Малец. Воронцов свалил с плеча тяжелую глыбу мерзлой глины и увидел, как над ним, как копье, прошел штык и, пробив выброшенную вперед руку командира минометной батареи, вошел в растрескавшуюся стенку траншеи. Младший лейтенант кричал что было сил, ухватившись здоровой…

Фронт, фронт!.. Так близок фронт к Москве. Да мы всего полчаса в воздухе, даже меньше! Лешка Кухарченко, верткий, как ртуть, боксер-перворазрядник, и Володька Щелкунов, долговязый, нескладный парень, заходили от иллюминатора к иллюминатору. Сначала я ничего не мог разглядеть, а потом различил за бортом…

— Поезжай-ка, брат, в Польшу. На людей посмотри да себя покажи. Петр для приличия сохранил невозмутимое выражение лица, солидно погладил рыжеватые, недавно отпущенные, но уже на запорожский фасон смахивающие усы. — Як що народ доверяет, то я можу… А сам до чертиков был рад неожиданному предложению.…

Эта случайная встреча на ленинградской окраине не то чтобы сблизила нас, но стала как бы началом особых уже отношений. Теперь мы были связаны общими воспоминаниями и при встрече я спросил Стогова о генерале. — Один из наших, — сказал он, — один из немногих, которые… — Он не закончил…

У себя в комнате Рита подошла к столу, взяла старенький примус и поболтала его. Слабо заплескался керосин. Она обрадовалась: все-таки можно согреть чайник. Подкачала примус, вытащила из противогазной сумки, которую постоянно носила на боку, кусок хлеба — остаток дневного пайка. Хлеб был уже настоящий,…