Военная проза

«...Я не писатель — ни большой, ни маленький, ни средний. Я разведчик-партизан. Я пишу только в особые минуты. Пишу тогда, когда мое сердце начинает биться сто шестьдесят раз в минуту, пишу, когда нигде не нахожу покоя, пишу, когда вспоминаю Жоржа, Эйниса; я пишу только тогда, когда воет ветер и бушует…

— Пусти военных, товарищ, — поддержал солдата артиллерист с крепкими плечами. Из-под лихой фуражки пружиной выбивались непокорные кудри. — Почему это нам в штабном нельзя? — Сойди, товарищ, — спокойно сказал латыш в портупее. Из коридора глядели стволы винтовок. — А и что тут раскомаривать. Садись…

Вот только голод начинал мучить. Капитан временами плохо видел. Он останавливался, тер глаза и, когда это не помогало, бил себя кулаком в шерстяной рукавице по скулам, чтобы восстановить кровообращение. Спускаясь в балку, капитан наклонился к крохотному водопаду, стекавшему с ледяной бахромы откоса,…

На подводах ехали по очереди. — Сегодня у нас, гляди, праздник! — смеялись бойцы, усаживаясь на подводы. — Сегодня, братцы, наша очередь ехать. — Поездили и будя! — кричали им сзади идущие пешком. — Расселись, как графья!.. Дайте и нам покататься… — Накося! — отвечали с подвод. — Еще наш срок ехать……

– Здесь, – самому себе сказал полковник и прочел на такой же, как и десятки других каменных плит: – «Гвардии капитан Виктор Федорович Большаков. Июль 1920 – май 1945 год». Прочел сначала про себя, а потом вслух тем же странным осипшим голосом, таким неуместным в устоявшейся кладбищенской…

— Пожалуйста, голубчик, пожалуйста… Слушая Гривца, Василий Васильевич улыбался, кивал головой, несколько раз закуривал тонкую папироску, то и дело гасшую под щёткой его седых усов, порыжевших от никотина. — Боже, какой ответ! — воскликнул он, когда Гривец умолк. — Какие знания! Как жаль, голубчик,…

И всё же! Напористый поток входящих и исходящих, секретных, для служебного пользования и совершенно секретных бумаг уже вовсю бушевал рядом со стальной створкой моего неподъёмного сейфа, попавшего в красноводские пески не иначе как во время интервенции Антанты. Областная прокуратура, обслуживавшая до…

— Да, ребята из «шестерки» заждались своего ротного!.. — Голос Суана зазвучал веселее. — Ну, зато письма ты от кого-нибудь да получал… — Да… — Дык помолчал, словно колеблясь, и продолжал: — Нга была у меня в госпитале… — Ого, вот кому подвалило счастье! — воскликнул Хоа, похлопав ротного по спине.…

Клос попросил разрешения закурить. Это было единственное, что он мог себе позволить. – Итак, – продолжал Лангнер, – Ева Фромм в день ареста оставалась одна в кабинете полковника. Люфта для выполнения срочного задания. Ее шеф был так неосторожен, скажем прямо, слишком доверчив, – подчеркнул полковник. –…

За это время Лильенов постигла беда. По всей вероятности, кто-то на них донес: именно в среду, после того воскресенья, ими заинтересовалось гестапо. На сей раз дело обстояло куда серьезней, чем раньше. Сперва забрали самого профессора. Сутки продержали его в уездном городишке, а на следующее утро явились…

Долговязый окликнул меня: — Деньги остались? Я доверчиво раскрыл ладонь, в которой держал сдачу. — Семьдесят копеек. — Хватит, — обрадовался он. Я доел суп, вытер корочкой хлеба тарелку, подошел к кассирше, поблагодарил ее и направился к выходу. — Ну, пошли в магазин. — Не пойду, передумал.…

— Но главное? — не выдержал капитан Шемякин, самый молодой командир корабля в полку, отец двойняшек, про которых его друзья говорили, что они тройняшки: двое близнецов и с ними — близнец-папа. — Ведь главное-то... Ионычев мотнул головой и хрипловато сказал: — Все, бросаю курить... Главное? У него…

За пять перемен выяснено было многое. Ребриков, в общем, понравился завсегдатаям «кубрика». Он сообщил, что перешел в эту школу из-за того, что в старой слишком много «типов», — так и осталось неизвестным, кого он подразумевал. Ярый болельщик футбола Рокотов выяснил, что Ребриков знает всех вратарей…

3-я горнострелковая дивизия, которая находится в центре данной работы, сражалась на юге Сталинграда зимой 1942 43 годов. С уничтожением 6-й армии она оказалась беспомощной при дальнейшем зимнем наступлении русских. Противостоя численно превосходящему противнику, с величайшими усилиями и неся неописуемые…

— Он придет, — успокаивал ее дядя Хашим. — Ты поспи, а я подожду. Он зажег настольную лампу, погасил верхний свет и так просидел до рассвета, глядя, как спадает темень за окном. Рустем не вернулся и на другой день. Объявили по радио, что исчез мальчик, и просили помочь каждого, кто может, но успокоительных…

Вот вышку видите? Она в немецком расположении находилась. Должен на ней наблюдатель сидеть? Ага! Так и артиллеристы думали, требовали огонь дать. Но я посоветовал воздержаться и приказал Чекарькову проверить. Только на третий день на вышку наблюдатель полез. Немцы к наступлению готовились; тут мы наблюдателе…

В таком окружении, чувствуя повсюду явную и тайную измену, он не мог, конечно, оставаться долго. «Неудобного», настойчивого, честного русского генерала, душой и телом преданного своей родине, постарались убрать. 1913 год застал Брусилова уже в Киевском военном округе. Настал памятный 1914 год. На…

Эпизод двадцать четвёртый: Надежда После вечернего развода, где ротный огласил расклад завтрашнего выезда на сопровождение колонны, выдалась редкая в последнее время свободная минута. Дубин на этот раз оказался в пешей группе, что снимало с него обязанность проверки машины и ее вооружения.…

В этот предрассветный час на всех флотах и флотилиях Советского Союза, в каждой базе и на каждом корабле моряки действовали согласно предупреждению, полученному из Главного штаба Военно-Морского Флота после полуночи. Флот не был захвачен врасплох. Не дожидаясь, пока враг нанесет первый удар, шла, готовая…

В последнее время, подходя к нашему подъезду, я каждый раз испытываю чувство стыда. На двери два плаката. Слева – стихи Джамбула: «Ленинградцы! Дети мои!»… Справа – плакат, изображающий ополченца. Каждый раз упирается в мою грудь вытянутый вперед палец сурового усача с яркой звездочкой на пилотке. Снова…