Ужасы и мистика

«Мя-ау!» Я подпрыгнул от испуга: гадкий кот Клаус незаметно подкрался сзади. — Ну почему ты всюду преследуешь меня? — возмутился я. Клаус и ухом не повел. Он прыгнул и своими длинными, острыми как иглы когтями вцепился в мою ногу. — Брысь! — завопил я. — Прочь от меня, усатый негодяй! У меня просто…

Она осветила дверь фонариком. Потом откинула его в сторону и обеими руками ухватилась за медную ручку двери. — Мы же вошли сюда через эту дверь, она не может быть заперта. Рон передал ей свой фонарик и снова изо всех сил стал тащить на себя ручку двери. — Здесь никого не было. Так кто…

Он вышел из дождя в главную лабораторию «Рук милосердия», мокрый – начиная шаг, сухой – его заканчивая. Огромная лаборатория Виктора тянула на техническое чудо. В ней преобладали нержавеющая сталь и белая керамика. Сверкающие загадочные установки не стояли вдоль стен, а, казалось, выступали из них.…

Её братья задавали самые разные, назойливые вопросы — в особенности Чарльз, — но ответов не получали. Это огорчало ее, потому что она знала — ответы есть, знала, что где-то ее родители должны быть, и не понимала, почему люди, которым она прежде верила, были так жестоки и не говорили правды. И потому…

— Здравствуйте, я Джейн Барроуз, — сказала девушка, стараясь говорить дружеским и теплым тоном. Глаза огромной женщины остались тусклыми, а жесткое и неподвижное лицо — бесстрастным. — А вы, должно быть, миссис Колбурн, — сделала Джейн новую попытку. — Я — Аманта Колбурн, —…

Женщина почувствовала мой взгляд и обернулась. – Привет, – сказала она легко и просто, словно и не было вчера между нами никаких «непоняток». – Здравствуйте, – кивнул я. – Лучше на «ты», – поморщилась она. – Если не возражаешь. – Хорошо, – сказал я. – Давай тогда познакомимся. Я и правда Саша,…

На эти осторожные намеки миссис Элмсли отвечала решительною отповедью, всегда одной и той же. Прежде всего, она не церемонясь признавала, что ей известны слухи о болезни Монктонов, которую ее друзья не называют из уклончивости, но тут же заявляла, что все это лишь гнусные наветы. Наследственное помешательство…

Но было уже поздно. — Мальчики, — игриво проворковала Итания. — Скучаете? — Угу, — буркнул Вельхеор, растянув губы в вялой улыбке, и отправил Келю мысленный посыл: — «Исскучались все… Чтоб ее…» Обворожительная вампирша взяла Вельхеора под руку и положила голову ему на плечо, заставив того скривиться.…

– Ой, а вы кто? Что вы там делаете? А это телефон девять восемь два… – Я Элеонора и сейчас, между прочим, спать хочу. – Девушка, не глупи, у нас деловой разговор и вообще отключись от линии, нечего подслушивать! Ну, ничего себе, меня не принимают всерьез!.. Но тут дыхание лежащего рядом стало тяжелым,…

— Уж не завели ли вы здесь какую-нибудь интригу? — спросил меня, наконец, принц. — Мужья в Венеции — народ опасный! — Нет, я не знаком ни с одной из здешних дам, — ответил я. — Давайте присядем и начнем беседовать по-немецки, — предложил принц, — мне кажется,…

К несчастью, именно так и произошло в королевстве. Испрошенная свыше помощь была получена, а назначенную за нее мзду продолжали выплачивать и по сей день. Закономерная неотвратимая кара за преступные деяния далеких предков надвигалась на стены прекрасного Блентайра, омрачая лица снующих по улицам горожан…

— Что? — спросила я, стараясь скрыть досаду. Я, конечно, его ученица, но почему-то я не сомневалась, что он может мне прилично врезать за нахальство. Морщинки на лбу Ала обеспокоили меня еще больше. — Мне не нравится эта аура, — тихо сказал он, козлиными глазами всматриваясь в зелень и крутя бутылочку…

Она вцепилась Тони в руку. Решив провести вместе праздники, они выбрали автобусную экскурсию — в память об их медовом месяце. Тогда, девять месяцев назад, они вышли из автобуса и увидели башню над морем. Они пробежали по горячему песку и взобрались на её верх. Оттуда они смотрели на волны и на чаек,…

Раньше я здесь не бывала, хоть и живу недалеко. Территория всегда была закрытой, въезд – только по пропускам. Даже вступительные экзамены проходили в основном, московском корпусе. Здание университета было старым, сталинских времен. Облицованный кирпичом фасад и затейливая архитектура наводили на мысль…

Он сделал вид, что внимательно рассматривает карту Польши, где цветными булавками были обозначены места расположения лагерей, в которых содержались нежелательные для рейха элементы. Для ведомства Хоссбаха последний год был весьма напряженным, ведь это именно через него все еврейское население Польши…

— А что же ты любишь? — Ночь, — после паузы ответил подследственный. — Город. — Так город из камня! — не понял Назаров. — Или здесь камень не дикий? — И чтоб один быть, — словно не слыша следователя, продолжил Сопор. — В городе? — удивился Назаров и зло макнул в чернильницу ручку. — Значит, маме…

— Саня! — прошипел Матвей. Санины стеклянные глаза через дыру в сидении были ему ответом. В машине, которая несколько мгновений назад быстро отсчитывала километры трассы, кроме Матвея Мохова, никого живых больше не осталось. Он не стал размышлять о превратностях судьбы, которая на второй…

Макс перестал черпать валенками, значит, вот она, тропинка. Впереди слышался дружный скрип ногами по снегу, маячили светящиеся полоски на куртке, значит, правильно бежим. Чтобы я, да еще раз… Вот, наконец-то, видно снег под ногами, значит, все, кончился лес. Вот и ворота лагеря. Больше можно не бежать…

 Никто из взрослых не вспомнил о том, что звери всегда возвращаются к своей добыче.  Когда все закончилось, и мать позволила санитарам забрать тело дочери, следователь с девушкой-экспертом, направились к служебной машине, ждущей их по ту сторону ручья. - Как думаешь, Тань, та рана на ее горле……

– Это я, – Женя пытался опознать голос, но тот казался абсолютно незнакомым. – Женек, привет, – голос сделался веселым, но не более узнаваемым, – родной вуз вспомни. Это Царев. Помнишь такого? – Вовка!.. – Женя одновременно обрадовался и удивился. В институте они дружили, но после окончания Володя…